наделы земли и несколько домов из ближайшего поселения. А слева у нас что? Кажется, башня Выборгского замка торчит. Точнее две башни. У меня что, еще и в глазах двоится? Я обернулась. Нет, не двоится. Пес, вон, один лежит, язык высунул, смотрит так счастливо. Бедолага, если я рехнулась, то о собаке можно и не мечтать! Кто мне вообще пса доверит!

Я вдохнула, выдохнула и попыталась взять себя в руки. Нет, ну подумаешь, города нет. Какая мелочь на самом-то деле. Может, у меня близорукость проклюнулась. Или, наоборот, дальнозоркость? Проблемы со зрением — это не так страшно, как проблемы с головой. В конце концов, мне овец не пасти и стада оленей высматривать вдали не нужно — заказчики и так проклевываются сообщениями, а начальника я вблизи рассмотрю.

Я успела чуть успокоиться, пока мимо балкона не пролетел очередной розовый попугай. Птичка уселась на перила и зачирикала. Так! Это тоже не галлюцинации, все можно логически объяснить. Попугай просто у кого-нибудь сбежал. А может, наших местных воробьёв экология подкосила. Или это синичка упала в ведро с краской. Зачем о плохом сразу думать? Ну, синица, ну, розовая, может. она вообще воробей, сейчас не докажешь. Фух. Красили же мы лошадь в розовый цвет при помощи мелков? Красили! Еще как красили. У гримера тогда у самого бедро прокрасилось от усердия в лиловый цвет по форме лошадиной подковы. Смотрелось очень даже красиво. Так что все хорошо, беспокоиться мне совершенно не о чем.

Я подошла к постели, ласково потрепала за ухом пса. Жизнь резко наладилась. Ну а то, что тепло, так это просто циклон пришёл, город стоит на море, не уплыл, уже хорошо. А ко всему остальному вполне можно привыкнуть. И вообще нужно быть оптимистом. Да, как-то так.

— Сходи, погуляй и возвращайся к завтраку. Утка сама себя не съест. Повезёт, еще что-нибудь горяченькое сегодня раздобудем в замке, — пес взмахнул хвостом, с недоверием посмотрел на меня, — Там массовка была, орки. Обед точно будет, не переживай.

Пес кивнул головой, спрыгнул с кровати, и тут я заметила следы от куренка прямо на вышитой простыни. С кого спишут деньги за порчу имущества и так ясно. С меня их спишут. Сколько, интересно, стоит одна такая простыня? Наверное, лучше не знать.

— Ты балбес, Шарль! Ну можно было прикончить ее на полу? Зачем тащить в постель кости⁈

Я быстро убрала одеяло, сняла простынь с постели. Сделать это оказалось не так-то и просто! Какой дурак догадался привязать простынь к кровати на бантики? Да еще и завернул их зачем-то под ватный матрас! Теперь хотя бы становится ясно, почему я так крепко спала. Потому что на матрасе сэкономили! Ни тебе пружин, ничего, просто пять жестких матрасов сложены один на другой. Прямо как будто я побывала летом в деревне. Вот он. последний узелок, теперь простыню можно снять. Кружева, рюши, вышивка ручной работы, впрочем, и кружева, кажется, тоже особые, а посередине профиль куренка! Жуткая жуть одним словом!

А вот где я это стану сушить? И успеет ли высохнуть простынь до того, как сюда придет горничная? Только бы все отстиралось.

Я бросилась в ванную. Ни мыла, ничего нет. Только банка с непонятным кремом. Шампунь это или что? Я нанесла немного густой смеси на ткань, потерла как следует. Пожалуйста, отстирайся! Блестки-то откуда взялись? И почему вся ванная комната пошла таким странным сиянием? Я прополоснула ткань в проточной воде.

Уф! Вроде бы все отстиралось. Да, теперь букет маков вышит на простом розовом фоне. И, кажется, я спасена. Если что, скажу, что облилась водой. Вот только где это высушить? Лучше так, чтобы никто сразу не заметил моего ляпа. Уж за пару часов любая простыня высохнет на солнце и ветре, если из Питера сюда дождь не придет.

Я выбежала в гостиную широким шагом, чтобы только никто ничего не заметил, мало ли, в замке уже появились слуги или какой-нибудь въедливый управляющий, прошла на балкон. А здесь хорошо. И Выборгский замок снова не видно. Только на горизонте что-то странное торчит из леса. Может, город там? Вон и крыши домов, вроде бы видно. Да, вон он, мой родной город.

С другой стороны, разве могла я так далеко уехать в карете? Или по дороге меня просто сморил сон, и я не заметила, как долго мы ехали? Вполне возможно, я же регулярно засыпаю в такси. Так почему бы не заснуть и в карете. Для разнообразия. так сказать. Вот и чудненько, это многое объясняет. Деревья, правда, здесь не такие, словом, не сосны. Но это тоже легко объяснить. Может, это не лес, а разросшийся парк. Были же вокруг усадеб старинные парки? Вот, это как раз тот самый случай. И никакой это не старинный замок, в всего-навсего усадебный дом. Боюсь только, для скатерти это ничего не меняет. Ее все равно повесить придется.

О! А что это там впереди за сушилка для белья? Или это не сушилка? Прищепки есть, штырь тоже есть, значит, сушилка. Ветер сегодня хороший, бельё быстро высохнет.

Я прошла по широкому каменному выступу до башенки. Красиво-то как! И так удобно все устроено. Прищепочки надежные, стальные. Тонкая рамка прямо под размер постельного белья.

Я, как смогла, прикрепила пододеяльник и вернулась обратно на свой балкон. Все, теперь можно ни о чем не переживать. Или? Кто это там толпится перед воротами усадьбы? Всадник на белом коне, парень в плаще, гоблин вроде… На начальника моего похож. Если честно, то очень. Мне что, уже пора на работу? Всадник вскинул верх руку, будто бы захотел коснуться ею солнца.

— Флаг поднялся над славным Элиосом! Хвала великим богам!

Гоблин достал из-под куртки рог, округу пронзил звук очень похожий на трель будильника.

— Окститесь! Еще только семь утра! — крикнула я и побежала в комнату одеваться. Как бы мне самой в это платье-то влезть? Пес еще крутится под ногами. Я одернула маечку на груди, чуть не упала. пока впихивала себя в длинное платье. Интересно, а почему не подали карету? В этом платье мне на лошадь будет не влезть — подол слишком узкий. Пешком идти? Это, как минимум, нечестно, а, как максимум, далеко. Я вышла обратно на широкий балкон.

— А где карета? Хочу карету! Иначе до замка я доберусь только к обеду и солнце уйдет.

— Я передам ваши пожелания отцу, клянусь, сиятельная! Молю, не затмите светило своей волей и красотой! — приподнялся в стременах рыцарь. Прозвучало нарочито и