вздрогнуло всем своим огромным массивом. Инстинкт, древний и дикий, сработал сквозь пелену болезни. Чужой! Опасность! Он резко, судорожно рванулся с земли, пытаясь отпрянуть, подняться, взлететь. Исполинские крылья с грохотом распахнулись, брызнув в стороны сгустками темной энергии и чешуек. Ветер, поднятый ими, был подобен урагану.

Вайрис отшатнулась. Ветер ударил ее в лицо, сорвал капюшон, растрепал волосы, заставил закрыть глаза. Она услышала его – не рев, а низкий, гортанный, полный боли и ярости стон, похожий на скрежет ломающегося металла.

Он сделал один неловкий, спотыкающийся шаг назад, могучие лапы подкосились. Он не справился с весом своего тела, ослабленного болезнью. Его занесло. Он с грохотом, который отозвался эхом во всем лесу, ударился боком о огромную, старую сосну на краю поляны. Дерево треснуло с оглушительным хрустом. И тогда он рухнул на землю. Голова его с глухим стуком ударилась о корни, серебристые глаза снова на миг блеснули и потухли. Все тело вздрогнуло в последней судороге и замерло. Над поляной вновь воцарилась тишина, теперь звенящая от только что произошедшего насилия и неподвижности гигантского тела.

Вайрис стояла, прижав руку ко рту, все еще ощущая на лице ветер от его крыльев, в ушах стоял грохот его падения. Шок сменился леденящим ужасом и острой, режущей болью в груди. Она не хотела этого. Она не хотела его пугать. Она хотела помочь.

И теперь он лежал перед ней, возможно, добитый этим падением, неподвижный, бездыханный. И виной тому была она. Ее неосторожное, глупое любопытство.

«Нет… – прошептала она, и голос ее сорвался. – Нет, прости…»

Она бросилась к нему, забыв обо всем – об осторожности, о страхе, о русалках на берегу. Теперь здесь, на этой поляне, лежал ее самый главный и самый неожиданный пациент.

Глава 12. Каэлен

Холодный ужас от того, что она, возможно, убила его своим неосторожным появлением, сменился у Вайрис ледяной, хирургической собранностью. Паника была роскошью, которую она не могла себе позволить. Перед ней умирало существо невероятной мощи и красоты, и она была единственным, кто мог попытаться его спасти.

Она бросилась к нему, прижав ухо к его груди, к тому месту, где под слоем чешуи и плоти должно было биться сердце. Воздух с трудом выходил из его ноздрей слабыми клубами пара. Он был жив, но жизнь эта была тонкой, как паутинка, и оборвалась бы от малейшего дуновения.

«Отец», — прошептала она, и мысль была подобна молитве. «Мне нужен отец».

Она вскочила на ноги, лихорадочно вытаскивая из кармана телефон. На дисплее – душераздирающие слова «Нет сети». Она застонала от отчаяния и побежала к краю поляны, подняв аппарат над головой, бегая из стороны в сторону, как сумасшедшая, пытаясь поймать хоть одну заветную полоску. Сигнал прыгал, то появляясь, то исчезая.

«Держись, держись, пожалуйста, держись…» — бормотала она, не зная, кому адресованы эти слова – дракону или капризной связи.

В отчаянии она вскарабкалась на валун, протянув руку к небу. И – о чудо! – одна, но такая желанная полоска наконец-то появилась. Пальцы дрожали, когда она пролистывала контакты и нажимала на кнопку вызова.

Гудки казались вечностью. Наконец щелчок, и знакомый, низкий, всегда спокойный голос:

— Вайрис, привет дорогая!

— Отец! — ее голос сорвался, слова посыпались пулеметной очередью, перебивая друг друга. — Я на выезде, у «Поющих Скал», русалки, у них чешуя опадает, я нашла черные пятна в воде, а потом… потом я нашла его! Дракона, отец! Огромного, черного, с серебром! Он здесь! И он тоже болен, та же болезнь! Я его испугала, он попытался взлететь и упал, сейчас без сознания, пульс еле прощупывается, он умирает!

На той стороне линии повисла секундная, оглушительная тишина. Когда Аррион заговорил снова, его голос был холодным, но в нем чувствовалась стальная пружина ярости.

— Ты поехала одна на вызов с такой неизвестной угрозой? Не сообщила мне? Вайрис, это чистейшее безумие! Где твой разум?!

— Я знаю! Прости! Я… я растерялась! Элис позвонила, там был ад, надо было срочно ехать! — оправдывалась она, чувствуя себя виноватой.

— Твоя растерянность могла стоить жизни не только тебе, но и ему! — прогремел он. Затем послышался его резкий вздох. — Слушай меня внимательно. Немедленно возвращайся к нему. Используй заклятие маскировки третьего уровня, то, что я тебя учил для крайних случаев. Верни ему человеческую форму. Это уменьшит его энергозатраты и позволит транспортировать. Ты должна доставить его сюда, в клинику, НЕМЕДЛЕННО. Здесь у нас есть оборудование, ресурсы. Здесь его единственный шанс. Поняла?

— Поняла, — выдохнула Вайрис, уже спрыгивая с валуна и несясь обратно к телу дракона.

— Я немедленно выезжаю, приготовлю изолятор. Действуй быстро и осторожно. И, дочь… — его голос на мгновение смягчился. — Береги себя.

Связь прервалась. Вайрис сунула телефон в карман и, не сбавляя скорости, промчалась мимо огромного тела, крикнув Элис:

— Элис! Бросай все! Срочно ко мне! Носилки из фургона! Беги!

Она не стала объяснять. Время было врагом. Она подбежала к русалкам, которые были в сознании.

— Слушайте все! — ее голос, усиленный магией и отчаянием, прокатился по берегу. — Мы должны уйти, но мы вернемся! Это мазь, это антисептик!

Она поставила на песок несколько банок и бутылок из своего чемоданчика.

— Ежедневно обрабатывайте раны! Держитесь подальше от воды, особенно от черных пятен! Мы найдем способ помочь вам, клянусь! Но сейчас мне нужно спасти другого!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и помчалась по тропе. Через пару минут навстречу ей, тяжело дыша и волоча за собой свернутые алюминиевые носилки, появилась Элис.

— Вайрис, что происходит? Кого спасать? — глаза Элис были круглыми от непонимания и страха.

— Объясню потом! За мной!

Они влетели на поляну. И Элис замерла. Носилки с грохотом упали на землю. Ее челюсть отвисла. Она смотрела на гору обсидиана и перламутра, на исполинские крылья, на бездыханную громаду, и все, что она смогла выдавить, был сдавленный шепот:

— Огонь и пепел… Он… он такой… красивый…

— Не любуйся, работай! — резко одернула ее Вайрис, уже становясь у головы дракона и закрывая глаза, чтобы сосредоточиться. — Он превратится сейчас. Будь готова.

Она подняла руки, пальцы сложились в сложную фигуру. Из ее груди вырвался низкий, гортанный звук на языке, который Элис никогда не слышала. Воздух вокруг дракона задрожал, затрепетал. Его гигантские очертания поплыли, стали нечеткими, словно тая на солнце. Послышался тихий, поющий гул. Свет сгустился