Она вела себя как живая – билась о стенки сосуда, пытаясь вырваться. Вайрис немедленно заткнула колбу пробкой, на которой были выгравированы сдерживающие руны.

Они повторили процесс еще несколько раз, пока из ран Каэлена не перестали появляться новые капли. Кристалл потемнел почти полностью. Каэлен на кушетке слабо застонал, и его дыхание стало чуть глубже и ровнее. Лицо его потеряло тот страшный, восковый оттенок.

Аррион отступил, тяжело дыша. Он вытер лоб.

— Все. Больше мы здесь ничего не сделаем. Мы купили ему время. Несколько дней, не больше.

— Что значит «не сделаем»? — возмутилась Вайрис. — Мы его стабилизировали! Мы должны…

— Это его не вылечит, Вайрис! — голос Арриона прозвучал резко, впервые за сегодня в нем прорвалось отчаяние. — Тенебрис – это не яд и не болезнь в привычном понимании. Это проклятие, порождение древнего Хаоса. Оно связано с самим Островом и печатью, что его сдерживает. Вытягивание симптомов – это лишь попытка сбить температуру, когда у тебя чума. Его можно вылечить только там. Только на Острове Драконов, проведя древний ритуал восстановления баланса. Здесь, в этом мире, он обречен. И скоро эта зараза начнет пожирать и все вокруг.

Он посмотрел на потемневший кристалл в руках дочери, на колбы с пульсирующей тьмой.

— Мы вытащили несколько капель из океана. Но океан – там. И если мы не доставим его туда, все, что мы сделали, будет бессмысленным.

Глава 13. Тенебрис

Аррион молча достал из шкафа баночку с густой мазью цвета вулканического пепла, от которой исходил слабый запах серы и полыни — терпкий, древний, словно пыль с разломов земной коры. Его движения были выверенными до миллиметра, будто он снова стоял у операционного стола в человеческой больнице, но сейчас его инструментом была магия, а пациентом — живая легенда. Он нанес состав на самые страшные раны Каэлена, и мазь тут же впиталась, оставив на коже тонкую перламутровую пленку, мерцающую тусклым светом, как гнилушка в ночном лесу. Каэлен не шелохнулся, лишь его дыхание, стало чуть глубже, чуть ровнее — хриплый шелест вместо предсмертного хрипа.

Вайрис не отрывала от него взгляда. Воздух в изоляторе казался густым, спертым, пропитанным болью и темной магией. Ее пальцы сами потянулись и коснулись его лба, будто жаждая подтвердить реальность происходящего. Кожа все еще была горячей, но уже не обжигала, как раскаленный металл в фургоне. Жар спал, уступив место лихорадочному, но более человеческому теплу — словно сильный грипп, а не внутренний пожар. Ее взгляд скользил по его чертам, выискивая знакомое в незнакомом: высокий лоб, будто высеченный из мрамора, резко очерченные скулы, на которые ложилась тревожная тень, темные ресницы, неестественно длинные и густые для мужчины, лежащие на бледных щеках шелковыми веерами, длинные серебристо-черные волосы, раскинувшиеся по подушке, словно волны чернил и звездный свет . "Он красивый", — пронеслось в голове странной, не к месту мыслью, вспышкой чисто эстетического восприятия сквозь толщу страха и шока. И тут же, как удар обухом, перед ее внутренним взором всплыл другой образ: исполинская, покрытая чешуей цвета космической ночи с сияющими прожилками туманностей гора плоти, огромные серебристо-аметистовые глаза, полые невыразимой боли, величия и смертной муки. Этот человек и тот дракон были одним целым. И оба были на грани гибели. В горле встал ком, горький и тяжелый.

— Пошли, — резко, почти грубо, оборвал ее размышления голос Арриона. В его интонации не было злости — лишь стальная напряженность человека, который любой ценой пытается удержать контроль над рушащимся миром.

Они вышли из изолятора. Элис сидела на стуле у двери, бледная, как больничная простыня, но собранная, с прямой спиной.

— Элис, — сказала Вайрис, останавливаясь перед ней, голос ее звучал приглушенно, — Если что-то, малейшее изменение – сразу зови. Он… он крайне важен.

Элис лишь молча кивнула, ее взгляд был полон немых вопросов, страха и непоколебимой преданности.

Они прошли в кабинет Вайрис. Аррион закрыл дверь, словно запирая за собой прошлое, которое сегодня ворвалось в настоящее. Он подошел к большому окну, выходящему в спящий сад, и уперся руками в подоконник, его плечи напряглись, сухожилия на руках выступили от силы нажима. Он замер, глядя в ночь, но видя, очевидно, нечто совершенно иное — отблески другого неба, очертания скалистых берегов и печальные глаза отца. Его спина, обычно такая прямая и уверенная, сейчас казалась сгорбленной под невыносимой тяжестью вины, ответственности и давно похороненных воспоминаний. Тишина в кабинете повисла густая, давящая, звонкая, как натянутая струна перед разрывом.

Вайрис опустилась в свое кресло за столом, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она смотрела на спину отца, на его сжатые пальцы, и внутри нее все кипело и сходило с ума. Холодный страх сжимал желудок, недоумение кружило голову каруселью обрывков услышанных страшных слов – «Тенебрис», «Каэлен», «Остров». И главное – острое, болезненное осознание, что ее отец, всегда такой надежный, предсказуемый и понятный в своей человеческой маске, доктор Аррион, хранил в себе целую вселенную, трагедию эпического масштаба, о которой она не подозревала. Ее опора под ногами треснула и поплыла.

Она не выдержала первой.

— Отец, — ее голос прозвучал тихо, но четко, разрезая тишину. — Я думаю, пришло время. Время мне все рассказать.

Аррион не обернулся.

— Ты никогда не рассказывал о себе. Об острове. Всегда, когда я в детстве спрашивала, откуда мы, почему у нас нет близких, ты злился или уходил от ответа. Но теперь… теперь это больше не просто твое прошлое. Это здесь. Это коснулось нас. Коснулось меня. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Расскажи мне все. Кто этот Каэлен? Что за «Тенебрис»? И кто ты на самом деле?

Аррион медленно обернулся. Его золотистые глаза в полумраке кабинета светились внутренним светом, в них читалась борьба. Боль от старых ран и суровая необходимость.

— Ты права, — наконец произнес он, и его голос был глухим, усталым. — Время лжи прошло.

Он тяжело вздохнул и отодвинулся от окна, садясь в кресло напротив нее.

— Ты хочешь знать правду? Она начинается не с меня. Она начинается с Острова.

И он начал рассказ. Низкий, ровный голос, повествующий о вещах, казавшихся сказкой.

— Остров Драконов – не миф. Он реальность. И мы не были там одни. Нас было три клана. Клан Небесного Копья – серебристые повелители ветров. Клан Солнечного Клыка – золотые владыки огня. И наш клан… — он на мгновение замолча,