голос, обычно такой твердый, смягчился до шепота. Она надела перчатки и осторожно, кончиками пальцев, провела по краю одной из ран. Кожа под чешуей была воспаленной, горячей на ощупь, сочилась черной жидкостью. Это не было похоже на известные ей инфекции или паразитарные инвазии.

Элис, поборов первоначальный шок, подтащила чемоданчик и встала на колени рядом, держа его открытым. Ее руки все еще дрожали.

— Что... что это, Вайрис? — прошептала она, подавая тюбик с мазью «Лунный лишайник» – универсальным регенератором для водной фауны.

— Не знаю, — честно призналась Вайрис, выдавливая густую, пахнущую болотными травами массу на шпатель. — Это не похоже ни на что из того, что я видела. Ни на грибок, ни на бактерию, ни на отравление. Смотри. — Она аккуратно приподняла край отслоившейся чешуйки. Та отвалилась с сухим, щелкающим звуком, обнажив еще больший участок болезненно-бледной кожи. — Она не гниет и не разлагается. Она... она просто отслаивается. Как будто связь между ней и телом полностью уничтожена. Как будто сама магия, скрепляющая их плоть, испаряется.

Она начала наносить мазь на раны, ее движения были механическими, пока мозг лихорадочно работал. Она вспоминала страницы справочника, уроки в академии, отцовские наставления. Ничего. Это было ново. Это было пугающе.

— Может, в воде что-то? — предположила Элис, глядя на мутные волны, накатывающие на берег. — Ядовитый выброс с какого-нибудь судна? Новый завод вверх по течению?

— Возможно, — согласилась Вайрис, но в голосе слышались сомнения. — Но отравление обычно вызывает некроз, язвы, воспаление. А здесь... здесь кожа живая, просто... голая. И процесс слишком однообразный. Похоже на... на системный сбой. На проклятие. — Она произнесла последнее слово тихо, с неохотой.

Закончив с первой пациенткой, она поднялась и пошла вдоль берега, осматривая других пострадавших. Картина везде была одинаково жуткой и монотонной. Русалки всех возрастов лежали в апатии, их тела разрушались по одному и тому же сценарию. Некоторые слабо плакали, и их слезы, обычно превращающиеся в жемчуг, скатывались по щекам мутными, солеными каплями.

И тогда ее взгляд упал на воду. На мелководье, среди водорослей, она заметила темные, едва видимые пятна. Они были похожи на маслянистую пленку, но не радужную, а матовую, почти черную. Они пульсировали, словно жили своей собственной жизнью, и от них исходил едва уловимый вибрационный фон – не звук, а скорее ощущение пустоты, холода и тишины. Та самая пустота, что висела над всем пляжем.

Вайрис замерла, всматриваясь. Это было это. То самое мерцание, которое она заметила у камня? Нет, то было перламутровым, светлым. Это было его полной противоположностью. Темным, поглощающим свет.

— Элис, — позвала она, не отводя глаз от воды. — Дай мне пустую пробирку и пинцет. И смотри.

Она осторожно подошла к ледяной воде, не обращая внимания на промокшие ботинки. Присев, она попыталась пинцетом подцепить одно из темных пятен. Оно оказалось удивительно плотным, желеобразным. При контакте с пинцетом оно не разорвалось, а лишь слегка прогнулось, и Вайрис почувствовала легкий, но отчетливый толчок отдачи, словно от миниатюрного электрического разряда, только не жгучий, а... аннигилирующий, высасывающий силу.

Она еле-еле оторвала кусочек пятна и поместила его в стеклянную пробирку. В пробирке пятно не расплылось. Оно сжалось в темную, пульсирующую каплю и продолжало мерцать зловещим черным светом, словно крошечная дыра в реальности.

Выбравшись на берег, она показала пробирку Элис.

— Видишь? Это не просто загрязнение. Это... что-то. Что-то, что пожирает их магию. Высасывает саму жизнь из их плоти, делая ее хрупкой. Чешуя – просто первый симптом. Самый заметный.

Она посмотрела на усыпанный страдающими существами пляж, затем на зловещую черную каплю в пробирке. Холодный ужас, совсем иного свойства, чем при проверке Совета, сковал ее. Это была не бюрократическая угроза. Это было нечто древнее, чуждое и безумно опасное. И она почти уверена – это было только начало.

Глава 11. Чешуя дракона

Воздух на пляже был густым от страданий и тошнотворного сладковатого запаха. Вайрис опустила пробирку с пульсирующей черной каплей в боковой карман чемоданчика, ее пальцы автоматически застегнули клапан. Взгляд скользнул по берегу, усыпанному телами русалок. Элис, поборов первоначальный шок, уже работала – ее руки в перчатках осторожно наносили густую мазь «Лунный лишайник» на облезлые хвосты, ее лицо было бледным, но сосредоточенным.

— Элис, — голос Вайрис прозвучал хрипло, привлекая внимание ассистентки. — Я... Мне нужно отлучиться.

Элис подняла на нее удивленные, полные вопроса глаза.

— Куда? Здесь... здесь их так много! Я одна не справлюсь!

— Я знаю. — Вайрис провела рукой по лицу, чувствуя, как ее тянет куда-то вглубь леса, к той тропе, с которой они спустились. То самое мерцание за валуном... оно не давало покоя. — Там, наверху, я кое-что увидела. Возможно, связанное с этим. — Она мотнула головой в сторону пробирки. — Я должна проверить. Оставайся здесь. Делай, что можешь. Успокаивай их, обрабатывай раны. Я вернусь как можно скорее.

Она не стала ждать ответа. Что-то, глубокое и древнее, звало ее. Зов был почти физическим – тонкая, невидимая нить, натянутая где-то в груди и уходящая в чащу.

Она развернулась и пошла обратно по тропе, ведущей вверх от берега. Ее шаги были быстрыми и решительными. Она поднялась к тому самому месту, где тропа начинала виться среди сосен, и остановилась перед огромным, поросшим лишайником и мхом валуном. Именно за ним, с этой стороны, она заметила тот самый странный проблеск.

Сердце ее застучало чуть чаще. Она обошла камень, отодвигая колючие ветки низкорослого кустарника. И тут же ее взгляд упал на землю, в узкую щель между основанием валуна и корнями старой сосны.

Там лежало это. Оно было размером с ее ладонь. Идеальной, слегка изогнутой формы, с острыми, четкими краями. Но это была не просто чешуя. Это было произведение искусства, выточенное из самой ночи. Цвет – глубокий, бархатисто-черный, но не плоский, а переливчатый. Внутри, в самой его глубине, горели и переливались все оттенки фиолетового, индиго и серебра, словно кто-то заключил в него кусочек северного сияния или далекой туманности. Она мерцала тем самым загадочным, приглушенным светом, который она заметила издалека.

Вайрис медленно, почти благоговейно, присела на корточки. Она сняла перчатку и осторожно, кончиками пальцев, потянулась к ней. Воздух вокруг чешуйки слегка вибрировал, издавая едва слышный, высокий звенящий гул, похожий на отзвук хрустального колокольчика.

Ее пальцы коснулись поверхности.

Она ожидала тепла, энергии. Но вместо этого ее кожа ощутила