Ещё один шаг.

— У тебя штаны спущены почти до колен... — он наклонился — плавно, неторопливо, несмотря на раненую руку — и поднял с пола меч Валерика. — ...а у меня твой меч.

Глава 14

— Если ты забыл одну важную деталь, брат мой, то я напомню – ты сильно ранен! — Валерик усмехнулся, и в его голосе звучало торжество загнанной в угол крысы, которая вдруг заметила слабость охотника. — И каждое движение причиняет тебе боль!

— Согласен, — беловолосый эльф даже не дрогнул, его голос оставался ровным и холодным, как поверхность замёрзшего озера. — Но я выстоял против дюжины орков со стрелами в груди, а против одного тёмного эльфа со спущенными штанами точно устою.

— Зачем ты лезешь?! Она моя!

— Она не твоя.

Клинок в его руке качнулся, и свет от мерцающих камней скользнул по лезвию холодной змейкой.

— Она принадлежит генералу. Или ты забыл о пророчестве?

Пророчество?

Какое ещё пророчество?

Что за цирк тут происходит, и почему я главный номер программы?

— Не забыл, — процедил Валерик сквозь зубы, и его пальцы впились в мою руку ещё сильнее. — Но я уверен, что никак её не испорчу. Что изменится? Генерал даже не заметит!

— Глупец!

Голос старшего брата хлестнул, как удар кнута, и я почувствовала, как вздрогнул Валерик за моей спиной.

— Ты можешь причинить ей вред! Я ещё раз повторяю — отпусти её!

— Да, Валерик, — не удержалась я, хотя благоразумие кричало мне заткнуться, — делай что тебе говорит старший брат...

— Заткнись! — рявкнул он мне в ухо так громко, что зазвенело в голове.

— Почему она называет тебя Валериком? — в голосе старшего брата мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Не знаю! Говорит, что не может запомнить моё имя!

И тогда произошло нечто странное.

Беловолосый эльф улыбнулся.

По-настоящему улыбнулся — тепло, почти по-человечески — и его алые глаза, до этого холодные как рубины, вдруг потеплели, когда он перевёл взгляд на меня.

На меня.

Не на моё тело — не на бёдра, не на грудь, не на всё то, чем так жадно любовался его младший братец. Он смотрел мне в глаза. Просто в глаза. И от этого взгляда что-то дрогнуло у меня внутри, какая-то струна, о существовании которой я даже не подозревала, и по телу разлилось странное тепло — не жар похоти, не огонь стыда, а что-то другое, похожее на... безопасность?

Глупо, конечно.

Я стояла голая посреди пещеры, зажатая между двумя тёмными эльфами, один из которых только что пытался меня изнасиловать, а второй держал в руке меч и говорил о каком-то пророчестве и генерале, которому я якобы принадлежу.

Но почему-то рядом с этим раненым воином мне было... спокойно.

Он шагнул ближе, и клинок в его руке качнулся, нацелившись Валерику в лицо.

— Отпусти её!

— Никуда я её не отпущу! — прошипел Валерик мне в ухо, и я почувствовала, как он начал пятиться, утягивая меня за собой.

Лезвие сверкнуло в голубоватом свете мерцающих камней и поплыло следом за нами — медленно, неумолимо, как сама смерть.

— Если ты её не отпустишь, — голос старшего брата стал совсем тихим, почти ласковым, и от этой ласки у меня мороз пробежал по коже, — я убью тебя.

Валерик вздрогнул.

Я почувствовала эту дрожь всем телом — она передалась мне через его кожу, через его руки, через каждую точку соприкосновения наших тел.

Он боялся.

По-настоящему боялся своего старшего брата, и этот страх наконец сумел пробиться сквозь похоть и жадность, сквозь самоуверенность и наглость.

Его хватка ослабла.

Я выдернула руку из его пальцев — резко, отчаянно — и отшатнулась от этого мерзавца, чувствуя, как моя кожа горит в тех местах, где он ко мне прикасался.

Свободна.

Я обхватила себя руками — жалкая попытка прикрыть наготу — и шагнула навстречу раненому эльфу.

Я не искала у него защиты.

Нет.

Просто... просто рядом с ним казалось безопаснее, чем где бы то ни было в этом проклятом подземелье.

— Ну и подавись! — рявкнул Валерик и, обиженно сопя, прошёл мимо меня, едва не задев плечом.

Он подобрал с пола свои вещи и протянул руку к брату, требовательно растопырив пальцы.

— Это мой клинок!

Но лезвие меча так и продолжало смотреть Валерику в лицо, не дрогнув ни на волосок.

— Я верну тебе его. Чуть позже.

Валерик фыркнул — громко, обиженно, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку — развернулся и зашагал прочь, бормоча себе под нос что-то явно нецензурное.

Его шаги гулко отдавались от каменных стен, становились всё тише, тише, пока наконец не стихли совсем. И мы остались одни. Тишина обволакивала нас, нарушаемая лишь шуршанием воды и мягкими взмахами крыльев летучих мышей где-то под сводом пещеры.

Он не смотрел на меня.

Смотрел сквозь меня, куда-то в темноту за моей спиной, и его лицо снова стало холодным, отстранённым, словно та мимолётная улыбка мне просто привиделась.

Я не выдержала первой.

— Спасибо, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим — хриплым, надтреснутым.

— Благодарить нужно генерала, — ответил он ровно, без единой эмоции. — Ты его собственность.

Собственность.

Слово упало между нами, тяжёлое и холодное, как камень.

Я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось от обиды — глупой, нелепой обиды, ведь какая разница, что думает обо мне этот эльф, он враг, они все тут враги, но почему-то от его холодности стало горько на языке.

— Как тебя зовут? — спросила я, потому что молчать было невыносимо.

— Это неважно.

— А мне важно.

— Мне — нет. Одевайся.

Я моргнула.

— Во что?

Он скользнул взглядом по пещере — быстро, цепко, по-военному — и шагнул к стене.

И как я раньше это проглядела?

Там, в тени, у самого подножия скалы, стоял сундук — массивный, окованный железом, явно приготовленный заранее.

Эльф склонился над ним, и я видела, как дрогнула его здоровая рука, как побелели костяшки пальцев, когда он поднимал тяжёлую крышку.

Каждое движение давалось ему через боль.

Я видела это — видела, как он бледнеет, как на виске проступает испарина, как подрагивает уголок его рта от усилия не застонать. Но он не попросил о помощи. Не приказал мне открыть сундук самой. Не ткнул мечом в