ненавистью, что у меня всё сжалось внутри.

Ещё секунда — и он бы накинулся на меня, разорвал бы в клочья голыми руками.

Но я успела первой.

Меч лежал рядом с его вещами, и я метнулась к нему, выхватила клинок из ножен и направила остриё прямо ему в грудь. Мы замерли друг напротив друга и где-то в глубине души я ликовала, я торжествовала, я праздновала победу.

Я победила!

У меня меч, а у тебя что, Валерик?

Но его спокойствие...

Это проклятое спокойствие и зарождающаяся на губах улыбка вынуждали меня отложить победу до лучших времён.

Почему он не боится?

Почему смотрит на меня так, словно это у него в руке меч, а не наоборот?

А потом я поняла почему.

Его глаза не смотрели мне в лицо — они скользили ниже, гораздо ниже, жадно впитывая каждый изгиб моего обнажённого тела.

Я тяжело дышала от страха и адреналина, грудь вздымалась, и он просто не мог оторвать взгляда, он пожирал меня глазами так откровенно, так бесстыдно, что меня затошнило.

Я зарычала на него — по-звериному, угрожающе.

А он лишь усмехнулся.

И в следующую секунду мир перевернулся.

Я даже не успела среагировать — он двигался так быстро, так молниеносно, словно не эльф, а змея, атакующая добычу.

Крутанулся, перехватил мою руку и вывернул запястье с такой силой, что перед глазами потемнело от боли.

Мгновение — и он уже стоял у меня за спиной, заламывая руку с такой силой, что я согнулась пополам.

Это было больно.

Унизительно.

Невыносимо.

Я чувствовала его прикосновение — жар его кожи, твёрдость его мышц, его грудь, прижавшуюся к моей спине — и от этого контакта меня мутило, словно от прикосновения чего-то мерзкого, склизкого, ядовитого.

Меч выпал из онемевших пальцев и со звоном обрушился на каменный пол.

— Ты что это затеяла, глупышка? — его голос сочился издёвкой.

Думай, приказала я себе, выкручивайся, ты же умеешь.

— Валерик, да я просто шутила! — выдавила я, стоя в три погибели от боли. — Поскользнулась на мокром полу, и вот так вышло... нечаянно меня повело в твою сторону... камень скользкий, вода везде, ну ты понимаешь...

— Звучит красиво, — он хмыкнул мне в затылок, — но я тебе не верю. Мне кажется...

— Да-да, именно что тебе кажется, Валерик!

— Я не Валерик! — рыкнул он.

Он ослабил хватку — но только для того, чтобы я могла выпрямиться.

И в следующую секунду его тело снова прижалось к моему — вплотную, так тесно, что я чувствовала каждый бугор его мышц, каждое движение его груди при дыхании.

Это было так мерзко, так отвратительно — и я вдруг вспомнила тот случай в сауне, день рождения Ленки, когда мы сняли баню на всю компанию, и там был этот тип, Игорь кажется, который напился и решил, что я мечтаю о его внимании.

Он точно так же прижимался ко мне сзади, его руки точно так же пытались залезть куда не надо, и я точно так же не могла вырваться.

Но тогда появился Серёжа.

Мой муж.

Мой защитник.

Мой рыцарь в мокрых плавках, который одним взглядом заставил того придурка убраться на другой конец бани.

А теперь...

Рука эльфа скользнула по моему телу — грубо, по-хозяйски — и я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал меня железной хваткой, как в тисках.

Его тяжёлое дыхание обжигало мне ухо, горячее и частое, а потом его губы скользнули по моей шее — влажные, отвратительные — и я почувствовала, как он прижимается ко мне ещё теснее, почувствовала его возбуждение, и от этого захотелось кричать.

Он был сильный.

Очень сильный.

Продолжая заламывать мне руку за спиной, свободной рукой он снова потянулся к шнуровке своих штанов, и я слышала, как он возится с узлами, как путаются его пальцы от нетерпения.

Он торопился.

Нервничал.

И я понимала — счёт идёт на секунды.

Я не оставляла попыток вырваться — извивалась, крутилась, пыталась лягнуть его, укусить — но все мои усилия были бесполезны, как трепыхание мотылька в кулаке.

— Нравится? — выдохнул он мне в ухо.

— Нет! Отпусти меня, я прошу!

— Ты моя...

— Нет!

— Сейчас... осталось чуть-чуть...

Я зажмурилась, готовясь к худшему, когда пещера вдруг взорвалась чужим голосом — холодным, властным, острым как лезвие меча:

— Отпусти её.

Валерик замер.

Я подняла голову, щурясь сквозь пелену слёз и водяную взвесь.

И увидела его.

Ещё один тёмный эльф стоял в нескольких шагах от нас, и при одном взгляде на него у меня перехватило дыхание — не от страха, от чего-то другого, чему я пока не могла дать названия.

Он был красив.

Красив той опасной, хищной красотой, от которой хочется одновременно бежать и любоваться.

Острые черты лица, словно вырезанные из чёрного мрамора, высокие скулы, твёрдый подбородок, густые брови над алыми глазами, которые сейчас смотрели на Валерика с таким холодом, что, казалось, воздух вокруг заледенел.

Но больше всего меня поразили его волосы — длинные, прямые, белые как снег.

Точно такие же, как мои.

Его грудь и плечо были туго перебинтованы, левая рука покоилась на повязке, прижатая к груди, и бинты потемнели от крови — свежей, ещё не успевшей засохнуть.

Он был тяжело ранен.

Но всё равно пришёл.

Он шагнул ближе, и я почувствовала, как напрягся Валерик за моей спиной — его пальцы сжались на моей руке ещё крепче, его дыхание участилось.

Но он не отпустил.

И тогда в моей голове мелькнула страшная мысль — что если сейчас они начнут меня делить?

О боги.

Вчера я изнывала от домогательств мерзкого Геннадий Борисович в подсобке аптеки между коробками с парацетамолом, а сегодня два мускулистых эльфа готовы меня... кхе...

Правильно говорят — бойтесь своих желаний!

В спортзал нужно было ходить, а не пялиться на накачанных тренеров!

— Отпусти её, — повторил беловолосый эльф, и в его голосе не было ни капли тепла.

— Она мой трофей! — огрызнулся Валерик, прижимая меня к себе ещё крепче. — Я имею право делать с ней всё, что мне вздумается!

— Отпусти.

— Лучше тебе уйти отсюда, брат. По-хорошему.

Повисла пауза — тяжёлая, звенящая от напряжения.

— Ты угрожаешь мне? — беловолосый эльф приподнял бровь, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. — Своему старшему брату?

— Я сказал — убирайся!

— И чем же ты мне