— Успокоиться⁈ — старик брызгал слюной, его руки тряслись от негодования. — Ты подставила меня под удар! Ты обманула его, а расплачиваться буду я! Зачем мне такая племянница, от которой одни беды? Лучше бы я тебя на порог не пускал! Убирайся вон из моей лавки! Ищи другое убежище, пока он…

— Я никуда не пойду, — рявкнула, оборвав старика на полуслове.

Туров замер, таращась на меня с открытым ртом. А я действительно на миг почувствовала себя ушлой девицей, которая подставила хорошего дядюшку. Но все было как раз наоборот!

— Я не желаю вам зла, дядя, — немного сбавила тон. — И я не заинтересована в вашей смерти.

— Тогда отдай ему все! — заскулил он, мгновенно переходя от гнева к мольбе.

— Но это не я связалась с преступником. Это вы притащили ему свиток, надеясь на легкую наживу. Вы открыли дверь Клеймору в ту секунду, когда решили заработать на том, чего не понимаете. Теперь нам обоим придется играть по правилам, которые диктует он, пока я не найду способ выпутаться из этой ситуации. И если вы будете мне мешать, клянусь, я позволю ему осуществить его угрозы.

Он попятился, глядя на меня с суеверным страхом. Его ворчливое величие рассыпалось перед лицом опасности.

— Ведьма… — прошептал он, осеняя себя обережным знаком. — Настоящая ведьма.

— Идите к себе, дядя, — усмехнувшись, указала рукой на лестницу. — И не забудьте запереть дверь. Завтра будет долгий день, а мне необходимо закончить то, что начала. Я должна сосредоточиться, чтобы не допустить ошибки, которая может стать для нас последней.

Туров спешно скрылся наверху, а я осталась одна в полумраке лавки, глядя на пустой прилавок. Нащупав под платьем амулет Ермакова, я сжала его через ткань, как будто в нем заключалась единственная надежда. Клеймор думал, что он охотник, а я — его добыча. Но он не догадывался о том, что все как раз наоборот.

Я взяла перо и чистый лист бумаги, чтобы записать полный перевод свитка и решить, что с ним дальше делать. В древнем трактате говорилось, что магия крови всегда требует непомерную плату. А я могла сделать так, чтобы Клеймор заплатил ее сполна.

Огарок свечи на краю стола нещадно коптил, бросая длинные, уродливые тени на стены лавки. Но я не замечала дискомфорта, сосредоточившись на самом свитке и воспоминаниях того, кто его писал. Кольцо лежало рядом, а моя необычная магия бурлила в крови, подбрасывая мне новые и новые образы.

Тысячи рук касались пожелтевшего пергамента, оставляя свои следы. Но самый заметный выжег на нем древний маг, практиковавший кровавое искусство.

Время давно исказило его облик, а память о нем затерялась в веках, но мыслеобразы сохранились в мельчайших частицах засохшей крови, которую маг использовал вместо чернил.

Я видела не просто слова, а энергетические связи, которые предстояло переплести так, чтобы они стали смертельной ловушкой для безумца, решившегося их активировать. В последнем абзаце я намеренно изменила всего один глиф, отвечающий за стабилизацию потока. Теперь при попытке зачерпнуть силу крови заклятие обрушит всю накопленную мощь на самого заклинателя.

Закончила работу я лишь под утро, чувствуя, как затекла спина, а в глаза будто песка насыпали. Откинувшись на спинку стула, устало наблюдала, как чернила впитываются в бумагу, становясь соучастником моей мести.

За несколько часов напряженной работы я проделала титанический труд, тщательно выверяя каждую закорючку старого свитка, расшифровывая ее значение и копаясь в бесконечных видениях. Я выжала себя досуха, испытывая невероятную слабость, но была довольна результатом.

Вряд ли Тайная канцелярия сможет придумать что-то лучше в столь короткий срок. И они мне не помогут, если Клеймор заподозрит неладное, попросту не успеют ничего сделать. Так что лучше уж я сама все подготовлю и буду уверена, что справедливая кара неизбежно настигнет преступника.

— Пусть это станет твоим концом, — прошептала в пустоту комнаты. — Я отомщу тебе за всех несчастных, которых ты подчинил, превратив в безвольных кукол.

Мне удалось подремать всего пару часов, прежде чем Туров пришел меня будить. Я как раз пила пустой чай вместо завтрака и пыталась продрать глаза, когда Клеймор заявился на порог лавки.

Выглядел он до отвращения бодро и безупречно. Строгий черный сюртук подчеркивал мощную фигуру и перекатывающиеся под тканью мышцы. На шейном платке поблескивал небольшой магический камень, который, как я теперь понимала, служил магическим фокусом, усиливающим ментальное воздействие.

Клеймор с порога впился в меня пытливым взглядом, наверняка проверяя, как глубоко проросла метка. Иначе почему кулон на груди нагрелся, обжигая кожу?

— Ты готова, Александра? — голос чудовища снова наполнился бархатистыми нотками.

— Мы идем в банк? — уточнила я, также не здороваясь и игнорируя правила приличий.

— Разумеется. Я ценю твое рвение к финансовой независимости, — он иронично повел бровью и указал тростью на выход. — Карета ждет. Поспешим!

Мы вышли на улицу, и я сразу почувствовала на себе десятки невидимых взглядов. В Торговом квартале жизнь только начиналась, но мне в каждом прохожем и разносчике газет мерещились агенты Ермакова.

Я спиной чувствовала чужое присутствие. Отчего-то их профессиональная слежка не успокаивала, а только добавляла липкого страха.

Карета, обитая внутри темно-красным бархатом, пахла дорогим табаком и каким-то едким магическим составом, от которого кружилась голова. Пока мы ехали к банку, Клеймор молчал, задумчиво постукивая пальцами по набалдашнику трости, и это молчание давило сильнее любых угроз.

В банке царила атмосфера застывшего величия и роскоши. Мраморные колонны подпирали высокий свод, а клерки в накрахмаленных воротничках сновали между конторками с такой важностью, будто вершили судьбы мира.

Клеймор двигался здесь как хозяин. Не успели мы подняться на помпезное крыльцо, как навстречу нам выбежал управляющий, расплываясь в подобострастной улыбке.

Нас провели в отдельный кабинет, где на массивном дубовом столе уже лежали бумаги, ждущие моей подписи. Я внимательно изучила документы, в которых значилось, что на имя Александры Ивановны Савельевой открывался счет с суммой в разы превышающей мои ожидания. На сто золотых я могла бы безбедно прожить в провинции несколько лет.

— Подписывай, — Клеймор протянул мне золоченое перо.

Я поставила размашистую закорючку, которая подтверждала мое право на обладание солидной суммой, и пододвинула договор к мужчине.

— Теперь ваша очередь.

Сразу после того, как он щедрым росчерком подтвердил передачу денег, я протянула ему свернутый в трубку перевод свитка.

Клеймор с жадностью схватил