сюртук, который сидел на нем как вторая кожа. В руках он держал трость с набалдашником в виде черепа ворона, а в глазах светилась уверенность хозяина положения.

— Ну что, Александра, — пропел он своим бархатным голосом, останавливаясь перед прилавком. — Порадуешь ли ты меня сегодня? Ты ведь хочешь угодить мне? Ты же сделаешь все, что я прикажу?

Мужчина по-хозяйски протянул руку к моей шее. Его пальцы застыли в миллиметре от моей кожи, когда я почувствовала, как амулет Ермакова накалился, обжигая грудь.

Хищная улыбка на губах Клеймора дрогнула, сменившись выражением легкого недоумения. Он ожидал увидеть во мне покорную овечку со стеклянной мутью в глазах, которая появляется у его жертв после активации метки. Но амулет Ермакова надежно блокировал подчиняющее воздействие, оставляя мое сознание чистым.

Клеймор медленно отстранился, так и не дотронувшись до меня. Его глаза превратились в две узкие щелки, желваки заходили ходуном на скулах.

— Странно, — прошептал он грубым голосом, лишенным прежней бархатистости. — Что в тебе не так, Александра? Ты либо слишком глупа, чтобы осознать опасность, либо в тебе скрыто нечто более ценное, чем просто умение читать древние каракули.

Подняв голову, я посмотрела в глаза чудовищу, ощущая, как сердце в груди колотится пойманной птицей.

— Я просто ценю честность в делах, господин Клеймор.

Положив ладонь на исписанный лист с переводом, я пододвинула его на край прилавка. Ощущение опасности витало в воздухе, и я как никогда осознавала, что хожу по натянутому канату над бездной. Один неверный шаг, и этот человек сотрет меня в порошок. Но одну смерть я уже пережила, а вот предательства не могла простить до сих пор. Я больше никому не позволю использовать себя.

— Вы обещали подтверждение, — напомнила об условиях сделки.

— Ты о счете в банке? — Клеймор криво усмехнулся.

Он отступил, решив прогуляться по разгромленной лавке. Каждый его шаг сопровождался ударом трости об пол. Клеймор рассматривал обломки фарфора, сломанные стеллажи и забившегося в угол Турова с таким видом, будто изучал колонию насекомых, которую в любой момент мог раздавить подошвой сапога.

— Считаешь, что заслужила его? — он резко обернулся, полоснув меня хищным взглядом.

— Я выполнила свою часть уговора, господин Клеймор.

Он подошел к прилавку и небрежно подцепил пальцами листок с моими записями. Его глаза жадно пробежали по строчкам, как будто выискивали что-то конкретное, способное утолить его жажду власти. Но я нарочно оставила только общие фразы и философские рассуждения о природе теней, надежно скрывающие истинную суть ритуала.

— Здесь нет и половины того, что мне нужно, — прорычал он, скомкав бумагу в кулаке.

— Потому что вы не выполнили свои обязательства.

— Послушай меня, девочка, — Клеймор навис надо мной, обдавая запахом дорогого табака и какой-то травяной мази. — Я не привык, чтобы мне ставили условия. Завтра утром ты получишь свое подтверждение. Банк откроется в девять. К десяти документ об открытии счета будет у тебя. Но если к полудню я не получу полный перевод… Ты узнаешь, что такое настоящая боль.

Глава 11

Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Но я не могла отступить.

— Значит, завтра утром вы получите остаток перевода, — парировала, глядя ему в переносицу. — До того момента, как увижу документ из банка с печатью и моей фамилией, я не напишу ни строчки. Знания — единственный мой капитал в этом мире, и я не собираюсь разбазаривать его на пустые обещания.

Клеймор на мгновение замер, а в лавке воцарилась такая тишина, что было слышно, как под потолком жужжит муха.

— Твоя дерзость забавляет, — произнес он наконец и снова усмехнулся, окидывая меня заинтересованным взглядом.

На этот раз в его глазах проявилась расчетливая жестокость коллекционера, нашедшего особенно строптивый экземпляр. Он медленно перевел взгляд на Савелия Кузьмича, который все это время сидел тише воды ниже травы. Старик вздрогнул и попытался еще глубже вжаться в стену.

— Знаешь, Александра, — вкрадчиво продолжил Клеймор. — Упрямство — это дорогое удовольствие.

— К чему вы клоните? — я почувствовала новую волну тревоги.

— Если ты не станешь более покладистой, мне придется сменить тактику, — он небрежно коснулся тростью плеча Турова, и тот испуганно дернулся. — Уничтожить старого хрыча будет проще простого. А затем… Я добьюсь опекунства над тобой. И тогда ты будешь работать на меня бесплатно.

— Вы не посмеете, — прошептала я дрожащими губами и отчаянно силясь вздохнуть.

Клеймор ударил под дых. Я не могла потерять свободу, которую мне так щедро пообещала Тайная канцелярия. Одна надежда, что бандита арестуют с моей помощью и отправят на плаху.

— Я могу все, — рявкнул он, вынуждая меня вздрогнуть. — Если ты не хочешь, чтобы твой единственный родственник закончил жизнь в сточной канаве, завтра должен быть полный текст. А пока… Дай мне еще одну часть. Хочу убедиться, что ты не зря тратишь мое время, а твои знания действительно стоят той суммы, которую я готов потратить. И речь идет далеко не о десяти золотых.

Осознав, что едва не перегнула палку, я потянулась к ящику под прилавком и достала еще один листок, на котором выписала перевод вводной части о свойствах крови в магических плетениях.

Клеймор с жадностью и хищной грацией выхватил бумагу из моих рук.

— Вот это уже лучше, — он удовлетворенно кивнул. — Завтра утром жду остальное. Не разочаруй меня, Александра. И помни: я всегда знаю, где ты находишься. Мне известен каждый твой шаг.

Он развернулся и вышел из лавки, не прощаясь. Колокольчик звякнул в последний раз, и над нами снова сомкнулась липкая тишина. Я безвольно опустилась на табурет, чувствуя, как из меня уходят последние силы. Руки дрожали так сильно, что я спрятала их в складках юбки, чтобы Туров не увидел моей слабости. О том, чтобы считать прошлое Клеймора даже речи не шло. Он не дал мне ни единого шанса.

Дядя тут же вскочил со своего места, перекошенный от ярости и пережитого ужаса.

— Ты что творишь, девка полоумная⁈ — заорал, бросаясь ко мне. — Ты нас обоих в могилу сведешь своими играми! Слышала, что он сказал? Он меня убьет! Из-за твоей жадности и дурацких свитков! Ты хоть понимаешь, что Клеймор — это ходячая смерть? Он не просто бандит, он чудовище, у которого нет сердца!

— Успокойтесь, Савелий