Семья Витте владела стекольным производством, поэтому Александра усиленно развивала в себе дар витрамагии — способности взаимодействовать со стеклом и похожими на него материалами. Главный плюс этого дара заключался в том, что он работал вместе с надетым кольцом. Само по себе это странно, учитывая, что артефакт блокировал любые проявления магии. Вероятно, при его создании было заложено подобное допущение, иначе девушка никогда бы не освоила родовой дар и не поступила бы в академию.

Я выложила осколки на прилавок, бережно подбирая их друг к другу, словно кусочки сложнейшего пазла. Подобные действия меня успокаивали, позволяли с головой окунуться в процесс, задвинув подальше текущие проблемы.

Каждое мое движение было выверено годами практики. В прошлом я бы потратила кучу времени, склеивая мельчайшие кусочки. Здесь же хватало точечного магического воздействия, направленного в места сколов.

— Ну же! Соединяйся, — прошептала я, чувствуя, как хрупкий материал подчиняется моей воле.

Связующая магия заставляла структуру волокон восстанавливаться, соединяя их на молекулярном уровне, не подвластном человеческому глазу.

На моих глазах из груды мусора восстала изящная пастушка, ее фарфоровое платье вновь обрело целостность, а сколы исчезли, не оставив даже следа.

Эх, если бы я обладала подобным умением на Земле, то сумела бы восстановить столько бесценных предметов искусства. Но там я даже мечтать о подобной возможности не смела, используя науку и передовые технологии.

Удовлетворение от проделанной работы немного притупило страх, вернув мне чувство контроля над реальностью. Я аккуратно поставила восстановленную фигурку на полку, когда в дверь лавки неистово забарабанили, заставив колокольчик захлебнуться звоном. Я поспешила к выходу и распахнула дверь.

— Тетенька, вам записка! — громко выкрикнул мальчишка-газетчик, сунув мне в руку клочок бумаги. — Сказали, дело срочное, ждать нельзя!

Не успела я слова сказать, как паренек помчался дальше, выкрикивая заголовки газет и привлекая внимание прохожих. Я развернула послание:

«Набережная. У старого причала через двадцать минут. Е.».

Ермаков? — сердце тревожно екнуло. — Откуда такая срочность? Канцелярия решила действовать незамедлительно?

Этот факт напугал меня больше, чем угрозы Клеймора. Накинув плащ и убедившись, что Туров не следит за мной из окна, я выскользнула на улицу, растворяясь в толпе.

Пришлось спросить дорогу у прохожих, потому что город я знала плохо, а в памяти Александры не нашлось случая, когда ей понадобилось пойти на старый причал.

Ермаков ожидал меня в тени старых складов, кутаясь в длинное черное пальто. Его фигура на фоне свинцовых волн казалась вырезанной из темного камня, а взгляд полон скрытой тревоги.

Он сразу перешел к делу, не размениваясь на формальности и приветствия.

— Рад, что ты пришла так быстро, — подошел ко мне поближе. — У нас мало времени, поэтому слушай внимательно. Клеймор — мастер манипуляций, его метка уже начала менять твое восприятие, даже если ты этого не замечаешь. Возьми это, — протянул амулет на серебряной цепочке.

Я робко коснулась тусклого камня, оправленного в черненую сталь. Украшние выглядело древним и тяжелым, от него исходила ощутимая прохлада, которая странным образом резонировала с моим кольцом.

— Для чего он нужен? — взяла амулет из рук Константина, на мгновение соприкоснувшись с его пальцами. Даже через перчатки я ощутила исходящее от его руки тепло.

— Это блокиратор, — пояснил Ермаков, сжимая мою ладонь вместе с амулетом. — Он не даст Клеймору напрямую управлять твоими действиями. Надень его под одежду и носи постоянно, не снимая.

Я кивнула и хотела сразу надеть подвеску, но Константин меня остановил.

— Слушай меня внимательно: ты должна узнать, зачем Клеймору эти свитки. Мы должны понять, зачем он ищет путь к запретным знаниям древних. Нам нужен текст целиком, Александра. Ты должна передать его мне прежде, чем отдашь ему. На случай, если придется его подкорректировать.

— Вы понимаете, чем я рискую? — посмотрела в глаза Ермакову. — Клеймор убьет меня, если поймет, что я исказила перевод. Эти знания стоят целого состояния, а вы предлагаете мне отдать их вам за «спасибо»? Моя безопасность заключена в этих свитках.

— Твоя безопасность — это я, — жестко ответил Ермаков. — Канцелярия обеспечит тебе легальный статус и защиту, как только Клеймор будет взят. Но сейчас ты — наше единственное связующее звено. Используй дар, считай память со свитков и узнай все, что сможешь. Пойми, Александра, такие как он, не оставляют свидетелей. Клеймор уничтожит тебя, как только получит желаемое.

Я замолчала, стиснув амулет в ладони и глядя на темную воду. Профессиональный цинизм боролся во мне с желанием довериться этому человеку. С одной стороны — опасный бандит, с другой — безжалостная государственная машина, а между ними — я, словно хрупкое стекло под прессом.

Но у меня не было выбора. Канцелярия хотя бы обещала защиту, в то время как Клеймор предлагал лишь рабство. Я кивнула, пряча амулет в складках платья, чувствуя, как его тяжесть придает мне сил.

— Я сделаю это, — произнесла, выпрямив спину. — Но помните о нашем договоре: мне нужна свобода и возможность заниматься любимым делом. Иначе вы ничего не получите.

Ермаков коротко кивнул, смягчившись на долю секунды, прежде чем он снова стал непроницаемым дознавателем. Я развернулась и поспешила обратно, в тесные улочки Торгового квартала, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Возвращалась я в лавку с тяжелым ощущением надвигающейся бури. Туров поджидал меня на пороге, дергаясь от нервного тика и беспокойства.

— Где ты шлялась, девка? — набросился на меня, едва я переступила порог. — Лавка нараспашку, а ты гуляешь неизвестно где! Ты хоть понимаешь, что нас порешат из-за твоей беспечности? Ты подготовила оставшуюся часть перевода? Если Клеймор придет и увидит этот обрубок, нам конец!

— Перевод в процессе, Савелий Кузьмич, — буркнула я, просачиваясь внутрь. — Древние тексты не терпят суеты. Если вы продолжите на меня кричать, я допущу ошибку, и тогда разгневанный Клеймор придет именно за вами. Успокойтесь и займитесь делом, мне нужно сосредоточиться.

Старик позеленел от злости, но промолчал, прошаркав к себе на второй этаж и громко хлопнув дверью. Напряжение между нами росло с каждым днем, он боялся за собственную шкуру и за то, что моя «жадность» нас погубит.

Вечер неумолимо надвигался, приближая опасную встречу. Я устроилась за прилавком, положив перед собой свиток, и сняла кольцо, готовясь к главному противостоянию в этой жизни.

Колокольчик на двери жалобно всхлипнул, когда порог переступил Филипп Клеймор. На этот раз бандит явился без своих громил, одетый в безупречный черный