крышку. Внутри, на черном бархате, лежала массивная серебряная брошь, усыпанная мелкими прозрачными камнями. В центре красовался крупный минерал глубокого синего цвета. Туров замер, жадно рассматривая украшение через лупу.

— О! Какая великолепная вещь! — запричитал он, едва не касаясь броши носом. — Огранка «роза», серебро высшей пробы, работа мастеров начала девятнадцатого века. Синий сапфир такой чистоты — большая редкость. Я готов предложить за нее двести золотых прямо сейчас, господин. Это справедливая цена за столь изысканный образец ювелирного искусства.

Незнакомец удовлетворенно хмыкнул, явно довольный произведенным эффектом.

— Савелий Кузьмич, позвольте взглянуть? — я подошла ближе, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Я взяла брошь в руки, предварительно стащив кольцо с пальца. Эхомагия хлынула в меня мощным импульсом. Перед глазами на мгновение вспыхнула мастерская, наполненная запахом раскаленного металла и едких химикатов. Я увидела руки мастера, который осторожно вставлял в оправу искусно окрашенное стекло, имитирующее сапфир, и покрывал серебро тонким слоем платины, чтобы скрыть следы пайки.

— Это подделка, — я вернула брошь на бархатную подложку.

В лавке воцарилась мертвая тишина.

— Что ты несешь, девчонка⁈ — Туров побагровел от ярости. — Как ты смеешь оскорблять уважаемого гостя глупыми домыслами? Извинись немедленно и ступай на кухню!

— И на каком основании вы делаете такие смелые заявления, барышня? — процедил господин в сером пальто, едва сдерживая гнев. — Вы обвиняете меня в мошенничестве? Знаете ли вы, что за подобные слова в приличном обществе вызывают на дуэль?

Я не отвела взгляда, чувствуя за собой правоту эксперта.

— Савелий Кузьмич, посмотрите на основание крепления центрального камня, — тактично указала на едва заметную неровность. — Видите характерный наплыв? Такой след остается после электролиза, технологии, которая появилась значительно позже начала девятнадцатого века. А сам «сапфир»… Если вы посмотрите сквозь него на свет под углом в сорок пять градусов, то увидите мельчайшие пузырьки воздуха. В природном камне такого качества их быть не может. Из этого я делаю вывод, что перед нами высококачественное дуплетное стекло, имитация.

Глава 13

Старик замер, снова хватаясь за лупу. Его лицо медленно поменяло цвет с пунцового на мертвенно-бледный.

— Она права… — наконец прошептал он, отстраняясь от броши. — Господи помилуй, это действительно дуплет. И патина поверх серебра… Как же я сразу не заметил? Глаза совсем старые стали.

Незнакомец дернулся, его затрясло от ярости. Он быстро захлопнул футляр и спрятал его в карман.

— Похоже, мне здесь не рады, — бросил он, направляясь к выходу. — Надеюсь, вы понимаете, что ваша репутация пострадает от подобных «экспертиз».

— Наша репутация пострадала бы гораздо сильнее, если бы мы купили этот фальшивый мусор за двести золотых, — холодно бросила я ему в спину.

Когда дверь за ним захлопнулась, Туров бессильно опустился на табурет.

— Ты спасла меня от разорения, девка, — старик посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. — Двести золотых… Я бы никогда не простил себе такой ошибки. Как ты узнала?

— Я просто внимательна к деталям, дядя, — пожала плечами, незаметно возвращая кольцо на палец. — Давайте вернемся к работе. У нас еще много битого фарфора, который ждет своей очереди.

Восстановление разбитых предметов искусства занимало все свободной время. Я практически поселилась в подсобке, окруженная запахами спиртовых лаков и канифоли. Туров, казалось, даже не дышал в мою сторону, ограничиваясь лишь короткими проверками и ворчливым одобрением, когда очередная «безнадежная» вещь обретала первозданный блеск.

Слава о возрождении коллекции Турова разлетелась по торговому кварталу с быстротой лесного пожара.

— Ты посмотри, Савелий, этот хрусталь будто вчера из мастерских Бахметьева вышел! — гремел в торговом зале господин Оболенский, известный в столице собиратель редкого стекла.

— Моя племянница — золото, а не девка, — елейным голосом отвечал дядя, поглаживая восстановленную чашу. — Редкий дар чувствовать материал, господин Оболенский. Прямо-таки природная склонность к порядку.

Я слушала их разговоры через приоткрытую дверь подсобки, криво усмехаясь: «природная склонность» стоила мне четырех лет бакалавриата и двух лет магистратуры в моем мире.

К концу недели мои усилия принесли первые плоды. Туров, скрепя сердце, отсчитал мою долю с продажи.

— Вот, держи, Сашка, — с кряхтением и явным нежеланием расставаться с золотом, проскрипел старик. — Как уговорились: сорок процентов твои. Я тебе еще на «булавки» накинул, за ту историю с брошью. Спасла ты меня, чего уж там.

— Спасибо, дядя. Я ценю вашу честность. — Пять золотых монет тяжело легли в ладонь, вызывая приятное чувство удовлетворения — это первые деньги, заработанные мной в этом мире честным трудом.

На следующее утро я отправилась в город, опасаясь хранить золото в пристройке, запирающейся на хлипкий замок. Первым делом посетила банк, но выбрала не то пафосное заведение, куда меня водил Клеймор, а более скромный филиал на Садовой. Там открыла счет на имя Александры Савельевой, положив туда большую часть заработанного. Ощущение, что начало положено, придало мне смелости, которую я тут же реализовала в магазине готового платья.

В этом мире, как и в прошлом, людей встречали по одежке. Образ бедной сироты лишний раз напоминал о моем бесправном положении в обществе. Я не рвалась в высший свет, просто хотела чувствовать себя уверенно.

— Подберите мне что-нибудь практичное, но достойное, — попросила модистку, указывая на образцы сукна. — Темно-синее или серое, без лишних кружев, но с хорошим кроем. Мне нужно платье для визитов и учебы.

— О, для академии? — женщина понимающе кивнула. — Сейчас это самый востребованный фасон среди юных магичек.

Я купила два платья, крепкие кожаные ботинки и теплый плащ, а остаток дня провела в букинистической лавке, скупая учебники по теории магии и материаловедению.

К вечеру вернулась во флигель, нагруженная свертками, и долго рассматривала свой новый облик в отражении. Пшеничные волосы были заплетены в косы и уложены улиткой на затылке, а новое платье подчеркивало стройность фигуры, не делая меня при этом похожей на жертву обстоятельств.

На следующее утро я отправилась к величественному зданию Императорской академии магии. Монументальное сооружение располагалось в центре. Здание окружала кованая ограда с магическими рунами защиты, которая пульсировала мягким голубым светом.

Студенты в мундирах стайками сновали по мраморным ступеням, обсуждая учебу и личные вопросы. Я почувствовала легкий укол зависти, вспоминая студенческие годы в реставрационном училище. Тогда я была полна надежда и думала, что впереди у меня целая жизнь, полная счастливых событий.

Но судьба любит преподносить сюрпризы.