на диван и беззвучно зарыдала, закрыв мокрое лицо руками.

* * *

Оторвавшись от погони, Плетнев с Вардановым шли к стоянке такси.

– Ты хотел остаться, – осуждающе сказал Валерий.

Варданов остановился как вкопанный:

– Что?

– Я знаю, ты хотел остаться! Я ведь не дурак. – Плетнев передразнил друга:

– У меня дела… Пройдусь по магазинам!..

– Валера… – начал было Варданов.

Но тот рассерженно перебил его:

– Знаешь, что меня больше всего поражает? Что ты мне говорил высокие слова. Про Родину, про спасение мира. А сам просто решил сбежать!

– Но я ведь тут.

– Сейчас ты скажешь, что вернулся ради меня, что ты меня спас. Это я тебя спас, Слава! – Плетнев помолчал. – Ты мне больше не друг!

Он ускорил шаг, подошел к стоянке для автомобилей и сел в такси.

* * *

Военный самолет НАТО приземлился на базу Рамштайн. К нему подъехал бронированный автомобиль и остановился перед спущенным задним разгрузочным фюзеляжем. Двери открылись одновременно. Водитель и солдаты слаженно поднялись по трапу. Им предстояло курировать смертоносные ракеты, от приземления которых должен был содрогнуться непокорный Советский Союз.

* * *

Бар сидел в кабинете Домбровского. Сотрудники издательства давно разошлись.

– Wer ist Pletnjow?[182] – спросил Эгон.

– Warum fragst du? – медленно отхлебнул кофе Домбровский. Бар выжидательно посмотрел на него в упор. – Ein Journalist. Wir waren zusammen in einem KZ. Was ist los? Er hat einfach um ein Interview gebeten![183]

– Er ist ein Provokateur[184], – безапелляционно заявил Бар.

– Er hat eine Nummer auf der Hand. Wird in den Listen geführt, – покачал головой Домбровский. Его непоколебимая уверенность была сильнее сомнений Бара. – Er kann nicht ein Provokateur sein[185].

* * *

Личный водитель Брандта остановился у ковровой дорожки, ведущей к украшенному гирляндами бундестагу. Эгон подошел к Вилли и Рут.

– Entschuldige, Ruth. Ich klaue kurz deinen Mann, – коротко улыбнувшись, произнес Бар. Он понизил голос, обращаясь к канцлеру: – Ich muss dich sprechen[186].

– Alle Gespräche werden morgen. Heute ist Weihnachten[187], – примирительно проговорил тот.

– Das ist sehr wichtig![188] – взмолился Бар.

– Verflucht! Komm![189] – взорвался Брандт.

Через десять минут он нервно курил в кабинете:

– Das ist eine Provokation[190].

– Auf den ersten Blick – ja, aber Pletnjow hat den Brief gelesen, welchen wir persönlich an Breshnew schrieben[191], – возразил Эгон.

– Na und? Wer weiß, wer alles ihn hat lesen können[192], – усмехнулся Вилли.

– Pletnjow hat gesagt, sie bräuchten ein direkte informelle Kommunikation und besäßen relevante Information[193].

– Du hättest ihn verhaften sollen[194], – помотал головой Брандт.

– Pletnjow wurde von Dombrowski empfohlen, die beiden saßen zusammen in einem KZ. Er hat auch ziemlich seltsam ausgesehen…Ganz feucht, der kleine Weihnachtsbaum, hat die Worte vergessen[195], – не сдавался Бар.

– Du kennst KGB schlecht. Wäre das erforderlich gewesen, hätte er brüllen oder gar in die Hose machen können. Apropos: das könnte durchaus Scheers Machenschaften gewesen sein. Sie wollen mich stürzen. Ich bin sicher![196] – затушил очередную сигарету Брандт.

* * *

Пепельница на даче в кабинете Брежнева тоже была полна окурков. Андропов вытряхнул их в ведро и открыл форточку. Леонид Ильич глубоко вдохнул свежий морозный воздух. Оба выглядели изможденными. У обоих от недосыпа и напряжения последних дней под глазами залегли тени.

Телефон на столе зазвонил. Андропов снял трубку:

– Хорошо, Миша, ясно… Кто у тебя в аэропорту?.. Немедленно звони.

Он разочарованно положил трубку:

– Еще два рейса без них. В Кремле никаких движений. Суслов работает из дома.

– Это хорошо или плохо? – спросил Брежнев.

– Да кто ж его знает. Из Берлина пока никаких официальных заявлений.

Андропов оперся лбом о руку. Брежнев снова закурил.

* * *

В штаб-квартире ЦРУ тоже праздновали Рождество. Мёрфи и Шеер чокались стаканами с виски.

– Frohe Weihnachten![197] – прикрыв глаза от удовольствия, сказал Мёрфи.

– Frohe Weihnachten! – ответил Шеер.

Обменявшись ободряющими взглядами, они выпили ещё.

– Mich beunruhigt, dass Brandt immer noch kein Raketenabkommen unterschrieben hat[198], – наконец поделился проблемой Мёрфи.

– Glauben Sie, das ärgert uns nicht? Seine Annäherungsversuche mit dem Osten beunruhigt immer mehr Menschen[199], – развел руками Шеер.

– Und wenn man jetzt eine Initiative über Brandts Machtenthebung unterbreiten würde? Bestünde da eine Chance diese zu gewinnen?[200] – оживился Мёрфи.

– Wir dachten daran, zogen zusammen mit Abgeordneten Erkundigungen ein. Drei Stimmen in der Grauzone der Schwankenden. Langen, Moritz und Weber. Langen und Moritz stammen aus den Gebirgsgebieten Bayerns und sind gewohnt, dass ihre Vorgesetzten immer Recht behalten. Aber man kann sie umstimmen, und Weber ist Industrieller und interessiert sich nicht für die Politik. Momentan ist bei ihm immer alles in Ordnung, deswegen passt ihm Brandt[201], – покачал головой Шеер.

– Ich rede mit ihnen. Und ihr sollt die Opposition sammeln, lasst euch einen Anlaß einfallen und leitet gleich nach Weihnachten das Machtenthebungsverfahren ein[202], – приказал Мёрфи.

С улицы раздались крики ликующей толпы. Мужчины снова чокнулись.

* * *

Плетнев и Варданов порознь вышли из зоны прилета в аэропорту Шереметьево. Надеясь объясниться, Варданов повернулся к другу. Но Плетнев отвернулся и пошел в другую сторону, не желая слушать неловкое вранье бывшего разведчика.

К Варданову подошел Миша. Они сухо поздоровались и сели в его машину, припаркованную у здания аэропорта.

* * *

Брандт и Бар расположились в комнате отдыха на втором этаже редакции Домбровского. Стеклянная дверь вела на крышу, откуда открывался прекрасный вид на Берлин.

– Ich habe die ganze Nacht nicht geschlafen, dachte an den gestrigen Besuch des Russen. Stimmt: höchst wahrscheinlich war das eine Provokation, und nicht unbedingt russisch. Es kann durchaus sein, dass dies die STASI erfindet hat[203], – с нажимом говорил Бар.

Бранд с сомнением покачал головой:

– Und wenn alles stimmt, wie dieser Pletnjow sagte? Wenn Breschnew eine wichtige Information nur für dich hat? Und wenn er tatsächlich Kontakt sucht? Einen geheimen, einen illegalen? Stell mal vor: er hat den ganzen KGB in seiner Hand, der der ganze Welt Angst macht. Und schick mir diesen Kerl mit dem kleinen Weihnachtsbaum zu… Hier stimmt etwas nicht. – Он почесал подбородок. – Breschnew ist seit vor kurzem an der Macht. Dort gibt es genau solche Opposition, bloß nicht öffentlich. Ist es möglich, dass dies der Grund für diese Geheimhaltung ist?[204]

Бар с интересом уставился