– Интересные дела, – сказал тот, когда начальник отряда изложил суть вопроса. – О вашей операции, Александр Антонович, мне известно. Блестяще организована и проведена. А вот за такую ее оценку парторганизацией Аджарии Меладзе поимеет крупные неприятности. Я вам это обещаю. И мне кажется, знаю с чьей это подачи, – сняв трубку, повертел рукоятку телефона.

– Лаврентий? Ты когда прекратишь строить свои козни? Сам знаешь какие. За что Меладзе объявил выговор Ковалеву? Ты здесь не при чем? Очень сомневаюсь. Еще раз повторится, сниму с должности, и пойдешь пасти баранов! – с раздражением брякнул трубку на рычаг.

Потом взглянул на собеседника:

– Выговор, товарищ Ковалев, с вас снимут, виновных накажу. Вы отлично справляетесь с порученной работой, все бы так. А в связи с этим хочу предложить более ответственный участок.

И обрисовал положение дел в Азербайджане.

Из всех республик Закавказья она была наиболее развитой, с крупнейшим железнодорожным узлом, выходом к Каспийскому морю и богатыми нефтью месторождениями, приносящими стране необходимую для индустриализации валюту.

– В то же время Азербайджан имеет весьма протяженную границу с Ираном, откуда регулярно к нам засылаются вооруженные банды, процветает контрабанда. Участок перекрывает Ленкоранский пограничный отряд, значительнее крупнее и оснащенней вашего. Но результаты работы меня не устраивают. Как вы смотрите на то, чтобы его возглавить?

– Я бы хотел подумать, – ответил Ковалев после минутного молчания.

– Подумайте, Александр Антонович. Я с вами не прощаюсь.

Глава 9. Закавказье. Азербайджан

«Роль «Мусавата» в контрреволюционном движении среди тюркских народов и особенно азербайджанских тюрков чрезвычайно велика. На протяжении всего существования советской власти «Мусават» был руководящей, организующей силой контрреволюционного движения, как за границей в кругах тюркской эмиграции, так и в городе и деревне внутри Азербайджана. С 1928 г. «Мусават» настолько сблизился с польской разведкой, что шпионаж сделался одним из неотъемлемых существеннейших составных элементов деятельности мусаватистов на нашей территории. Достаточно проанализировать основные материалы, касающиеся программы и деятельности «Мусавата» для того, чтобы утверждать со всей категоричностью, что: разработка мусаватистов логически приводит к разработкам повстанческого движения и бандитизма в азербайджанской деревне, разработке национальной интеллигенции и национальной молодежи в Азербайджане и отчасти даже в Туркмении, наконец, к разработкам польского и турецкого шпионажа (в Азербайджане) и разработке тюркской эмиграции».

(Из докладной записки ОО ОГПУ о контрреволюционной националистической тюркской партии «Мусават»).

Прошел год. В Ленкорани цвели абрикосовые сады, вдали белели горные хребты, с юга под солнцем голубело море.

Ковалев в выцветшей полевой форме допрашивал в кабинете начальника высокогорной заставы «Пост-3» Ремезова, захваченного главаря банды. Начальник, сверля пленного взглядом, стоял у окна.

Бандит был лет тридцати пяти, в табачного цвета френче, галифе и мягких козловых сапогах. Сутки назад его банда в составе двенадцати человек и с тремя мулами, навьюченными ящиками с оружием, перейдя ночью границу с сопредельной стороны, двигалась по горным тропам вглубь советской территории.

В балке[73] Шандам-Калан нарушителей обнаружил отправленный с пакетом в комендатуру боец Петр Сайкин. Вооруженный винтовкой и двумя гранатами, пограничник вступил с ними в неравный бой, который продолжался до подхода тревожной группы[74]. Банду уничтожили, главаря взяли в плен, а тяжело раненный пограничник скончался по пути на заставу.

Сначала давать показания пленник отказывался, шипя и затравленно озираясь, но когда Ковалев приказал Ремезову вывести его во двор и расстрелять, тот, упав на колени, запросил пощады.

– Так-то лучше, – хмыкнул начальник отряда. – А теперь продолжим. Как зовут, кто послал и с каким заданием?

– Я Гусейн Али, а послан Мамед Эмином[75] для доставки оружия с боеприпасами мусаватистам в ущелье Белясувар.

– Их численность?

– Сорок сабель.

– Кто командир?

– Черный Ильяс.

Начальники переглянулись. Это был главарь одной из банд, длительно время действовавшей в приграничной территории и отличавшейся особой жестокостью и ярой ненавистью к советской власти. На ее счету были убийства актива, колхозников, разбои и грабежи. Допрос продолжался более часа, затем арестованного увели в камеру.

…Ранним утром следующего дня по дну ущелья Белясувар, затянутому легким туманом, двигался небольшой отряд. Впереди, на буланом жеребце в седле угрюмо покачивался Гусейн Али, рядом в башлыке[76], на вороном – Ковалев, за ними разномастно одетые аскеры[77] с винтовками (один нес на плече «Льюис»), позади цокали копытами три вьючных мула.

За очередным поворотом открылся падавший со скал в водяной пыли водопад (за ним просматривалась поляна), из кустов вышли три увешанных оружием бородача в папахах.

– Одно неверное движение – убью на месте, – тихо сказал спутнику Ковалев и взвел в широком рукаве халата курок нагана.

– Салам алейкум, Али, – гортанно произнес средний, судя по маузеру и богато украшенной шашке – старший.

– Алейкум ассалам, Ильяс, – бесцветно ответил тот.

– Что-то вы задержались.

– А теперь и вы! – вскинул наган Ковалев. – Сдавайтесь!

Главарь прыгнул в сторону, пытаясь выдернуть маузер – не успел. Отрядный свалил его выстрелом. В следующий миг сзади ударил пулемет, срезавший двух оставшихся.

– Вперед! – спрыгнул на землю Ковалев, пограничники, развернувшись в цепь, ринулись за начальником.

А на поляне творился хаос: к привязанным у деревьев и встающим на дыбы лошадям от горевшего в центре поляны костра наперегонки мчалась вопящая толпа, по которым со скал бил второй пулемет, выкашивая бегущих. Половине удалось вскочить в седла, они с гиканьем понеслись в нижнюю часть ущелья. Навстречу хлестнули винтовочные залпы – один, второй третий. Потом все стихло.

Немногих оставшихся в живых мусаватистов обыскали, согнали прикладами к догоравшему костру. Туда же подвели раненного в плечо и скрипевшего зубами Черного Ильяса. Пленных выстроили (оказалось двенадцать), Ремезов доложил Ковалеву о завершении операции.

Спустя еще час, собрав оружие с амуницией и навьючив все на трофейных лошадей, пограничники конвоировали остатки банды на заставу. Оттуда под конвоем их отправили в Ленкорань, а Ремезов предложил начальнику поужинать и заночевать на заставе.

– У Аршака, – кивнул на заместителя, – родители в соседнем селе. Приглашает на кебаб из молодого барашка.

– Очень приглашаю, – приложил руку к груди Аршак.

– Не откажусь, – ответил Ковалев. – Ужин мы заработали.

Село находилось в десяти минутах езды, в солнечной долине. Она тянулась на несколько километров меж горных отрогов, была возделана и непередаваемо красива.

Подъехали к одному из каменных домов с плоской крышей на берегу шумного потока, спешились, завели коней во двор. Навстречу поспешил седоголовый мужчина в чухе[78], за ним два молодых парня. Аршак представил начальника (Ремезова здесь знали), потом все прошли на деревянную с резными перилами террасу.

Пока хозяин с гостями, усевшись на расстеленный там ковер, пили принесенный женщинами чай, во