Началась кропотливая работа, в результате которой выявили большую часть «савинковцев», ведущих подпольную работу на территории СССР. «Народный союз защиты Родины и свободы» окончательно разгромили, ликвидировав его ячейки в Смоленской, Брянской, Витебской и Гомельской губерниях, а также на территории Петроградского военного округа.

Кроме того уничтожили двадцать три подпольных резидентуры в Москве, Самаре, Саратове, Харькове, Киеве, Туле и Одессе.

Дело завершилось несколькими крупными судебными процессами с широким освещением в средствах массовой информации. Впоследствии операция «Синдикат-2» вошла в мировые каноны спецслужб как пример оперативного искусства. После ее завершения ряд участников были награждены орденами Красного Знамени», остальные получили благодарности правительства СССР.

После откомандирования Крикмана в Москву Ковалев продолжил использовать «окно» для поимки других нарушителей, а также обустраивать вверенный ему участок границы по примеру Житковского отряда.

Спустя еще год его заслуги оценили, и Александр был назначен заместителем начальника Управления погранохраны Белоруссии, получив очередное специальное звание.

Глава 8. Закавказье. Грузия

«12 марта 1922 в Тбилиси полномочная конференция представителей ЦИК Азербайджанской ССР, ЦИК Армянской ССР и ЦИК Грузинской ССР утвердила договор о создании Федеративного Союза Социалистических Советских Республик Закавказья (ФСССРЗ). Высшей властью его была признана Полномочная конференция представителей, избираемых в равном числе правительствами республик, а объединённым исполнительным органом – избираемый конференцией Союзный совет».

(Из материалов конференции)

В декабре двадцать пятого Ольского назначили заместителем начальника контрразведки ОГПУ, пограничную охрану возглавил Кац-нельсон. Выходец из еврейской купеческой семьи, имевший университетское образование, участник Гражданской войны (на штабных должностях), после нее – сотрудник центрального аппарата.

Зиновий Борисович ценил кадры подобные себе (в первую очередь по национальному составу), в связи с чем начал формировать свою команду, избавляясь от кадров предшественника. А когда знакомился с их личными делами, обратил внимание на заместителя начальника погранохраны Белоруссии. Очень уж бурный карьерный рост. Нет и тридцати, а занимает столь высокую должность.

Непорядок, решил Кацнельсон и издал приказ: «В целях укрепления советско-турецкой границы перевести Ковалева А. А. на Кавказ, назначив начальником 37-го Батумского погранотряда». По принципу – чтоб служба раем не казалась.

Александра приказ озадачил (со своими обязанностями справлялся), но, как говорил в свое время комиссар Сулевич, «служба есть служба», и он, в очередной раз сдав дела, выехал по назначению.

О стране гор Ковалев знал только из книг да стихотворений Лермонтова.

Сначала поездом доехал до Тифлиса[68], где находилось управление пограничной охраны Закавказского ГПУ, и там представился начальнику, сухощавому, с седыми висками, темпераментному грузину.

– За что понизили? – спросил тот. – Судя по личному делу, вы отлично служили?

– Руководству виднее, – пожал плечами Ковалев.

Далее начальник ознакомил его с оперативной обстановкой на границе, особенностями несения службы, а также с другими, касающимися ее вопросами.

– На этом все, – сказал в завершение. – Больше не задерживаю. Желаю удачи на новом месте.

Выйдя из кабинета, Александр спустился вниз, получил в гардеробе шинель с буденовкой и оставленный там чемодан, а заодно выяснил у дежурного, как добраться до Батуми.

* * *

Зима в Грузии не шла в сравнение с его родными местами: на улице стоял легкий морозец, снега не было, в небе блестело солнце. Поезд в Тифлис прибыл утром, дело шло к обеду, и Александр изрядно проголодался. Глядя по сторонам, заметил вывеску на подвальном этаже одного из зданий, где был намалеван усач в папахе, державший в руке коровий рог.

Спустился по истертым ступеням, потянул на себя дверь, мелодично звякнул колокольчик. В небольшом, с низким потолком помещении, слева темнела стойка, за которой сидел толстый грустный человек, за одним из пяти столиков, в углу – еще трое, в национальной одежде. Пили светлое вино, заедая козьим сыром. Александр, сняв буденовку, присел за свободный, определив рядом чемодан. Толстяк оживился, просеменил к нему:

– Что будем кушать, дарагой?

– А что есть?

– Шашлык из барашка, хинкали, разный травка и лаваш.

– Что за шашлык? Никогда не пробовал.

– Такой мясо на шампуре, пальчики оближишь, – чмокнул вытянутыми губами.

– А хинкали?

– Как русский пельмень, толька лучче.

– Давай.

– Их нада кушать с вином. Имеется цинандали.

– Можно и его, – согласился Александр.

Через несколько минут перед ним исходили паром на тарелке напоминающие крупные головки чеснока хинкали и стояла открытая бутылка светлого вина. Блюдо оказалось удивительно вкусным, цинандали приятным на вкус.

Между тем сидевшая в углу компания потребовала еще вина, а после затянула песню.

Цкалс напоти чамоконда,

Алвис хис чамонатани,

Дадек напото, миамбе,

Сакварлис чамонатани.

Ганда гани нинаво,

Ганда гани нинаво…

– разноголосо заполнила она пространство. Местного языка Александр не знал, но такого пения не слышал никогда. Потягивая из стакана, с удовольствием дослушал до конца. Подозвав хозяина, расплатился и поблагодарил.

– Загоди еще, дарагой, – прижал тот к груди руку.

– Постараюсь, – надел буденовку и, прихватив чемодан, поднялся наверх.

Выйдя наружу остановил проезжавший фаэтон[69], сел в него и вскоре был на вокзале. Дорога по горному серпантину в плацкарте старенького вагона заняла пять часов, во второй половине дня приехал в Батум. Здесь было еще теплей, будто весной. Город тянулся по побережью на несколько километров и имел торговый порт. Европейской архитектуры дома были каменными, улицы замощены булыжником.

Поскольку Александр никогда не видел моря, он прошел на набережную и несколько минут созерцал рябившую мелкими волнами даль, сливавшуюся с туманным горизонтом. Над водой носились и орали чайки, пахло йодом.

Штаб отряда находился в двух казармах на Аджарском шоссе, в паре километрах от центра. Каждая в два этажа, по периметру кирпичная ограда. Предъявив на КПП удостоверение, Ковалев миновал плац, направился к штабу, где на входе был встречен дежурным по части. Козырнув, тот отдал рапорт и сопроводил нового начальника в кабинет. Кабинет впечатлял отделкой, чувствовалось, что прежний его хозяин ценил комфорт.

Сняв шинель со шлемом, Александр определил их в платяной шкаф. Расправив складки гимнастерки, приказал собрать штаб.

Прошло минут десять, в наличии оказалась половина сотрудников.

– Где остальные? – поинтересовался у заместителя – горбоносого, с глазами на выкате рыжего грузина в шитом на заказ френче, широченных галифе и со шпорами на блестящих, с бутылочными голенищами сапогах.

– Не могу знать, – встав, сокрушенно развел тот руками.

– Плохо, садитесь. – Минуту помолчав, Ковалев сказал: – Совещание отменяется. Всем быть здесь через час. Заведующему секретной частью остаться.

Когда штабники, тихо перешептываясь, вышли, Александр приказал ему принести ключи от кабинета и сейфа.

– Уже, –