– А это от чего? – перебрав в руке два, показал третий: вычурный, из мельхиора.

– От служебного «Форда». На нем имеется шофер, но Соломон Григорьевич часто водил сам.

При назначении на новую должность Александру сообщили, что бывший председатель Закавказской ЧК (по совместительству начальник отряда) Могилевский вместе с заместителем председателя Совнаркома Мясниковым и заместителем наркома РКИ[70] Атарбековым трагически погибли в авиационной катастрофе около года назад, при вылете из Тифлиса в Сухум.

– Сейф после его смерти вскрывался?

– Не было приказа, – ответил начальник секретной части.

Через час штаб сидел перед Ковалевым в полном составе, настороженно глядя на нового начальника.

– Впредь на сбор даю десять минут, – жестко сказал он. – А теперь слушаю каждого о проделанной работе. Товарищ Куртадзе, вы первый, – Ковалев начал с заместителя (тот все это время исполнял обязанности начальника).

Куртадзе встал, одернул френч, худо-бедно доложил, на встречные вопросы ответил запинаясь.

– Садитесь, – нахмурился отрядный.

– Теперь вы, товарищ Хуцишвили, – обратился Ковалев к одному из трех помощников.

Выслушал всех, делая в блокноте пометки. Трое из семи штабных работников, начиная с заместителя, произвели негативное впечатление: службу понимали мало, в ответах путались и запинались. Порадовал начальник разведотдела – лет двадцати пяти, русоволосый и худощавый, по фамилии Малышев. Докладывал четко, толково и обстоятельно. Чувствовался профессионал.

Далее Ковалев сообщил, что с завтрашнего утра приступает к знакомству с комендатурами, заставами и контрольно-пропускными пунктами.

– Все свободны, – закрыл блокнот. – Начальников секретного и разведотдела прошу остаться. Значит так, – обратился к первому. – Сейчас все вместе вскроем сейф, проверим наличие в нем документов, числящихся за Могилевским.

– Понял, – вытянулся секретчик (фамилия его была Качарава), вышел из кабинета, спустя несколько минут вернулся с толстым прошнурованным журналом.

Отрядный снял с дверцы сейфа мастичную печать, отпер сейф и извлек несколько дел, папок и бумаг. Положив на стол, стал называть, а Качарава делать необходимые пометки.

Все было в наличии, остался незаклеенный пакет. Ковалев извлек оттуда написанный синими чернилами лист, в верхнем правом углу значилось «Первому секретарю Закавказского крайкома РКП(б) товарищу Орджоникидзе». Чуть ниже: «Как преданные делу Партии большевики считаем нужным поставить в известность о скрытом враге советской власти Лаврентии Берии, ныне занимающего пост заместителя начальника ГПУ Грузии.

По имеющимся у нас сведениям, еще в 1919 году, находясь в Баку, он совершил предательство, поступив на секретно-агентурную должность в контрразведку мусаватистского[71] правительства, действовавшую под контролем английской разведки. Вел активную борьбу с революционным рабочим движением в Азербайджане. В 1920-м, находясь в Грузии, вновь совершил изменнический акт, установив тайную связь с охранкой грузинского меньшевистского правительства, также являвшейся филиалом разведки Англии. На этот счет мы имеем неопровержимые доказательства, которые готовы представить при личной встрече».

И ниже подписи: Мясников, Могилевский, Артабеков.

Ковалев с минуту подумал, вложил письмо в пакет и приказал Качараве опечатать его здесь же, в кабинете. А когда тот принес сургуч и все сделал – велел напечатать сопроводительную: «Закавказский крайком РКП(б), товарищу Орджоникидзе. Направляю по принадлежности письмо, обнаруженное при приеме служебных документов бывшего начальника 37 погранотряда отряда Могилевского. Подпись: Ковалев».

– Немедленно отправьте фельдъегерем, – размашисто подписал.

– Слушаюсь, – взял пакет начальник секретной части и вышел, бесшумно прикрыв дверь.

Ковалев еще не знал, что сразу же после авиакатастрофы была создана правительственная комиссия по расследованию ее причин. Возглавлял работу командарм Кавказской армии Август Корк. Комиссия пришла к выводу, что катастрофа произошла не из-за неисправности аэроплана, а в результате пожара в пассажирском салоне.

Однако по Тифлису поползли слухи, что она была кем-то подстроена. Создали вторую комиссия под председательством того же Корка, подтвердившую прежние выводы. Слухи дошли до Москвы, и Сталин распорядился проверить всё максимально тщательно В Тифлис прибыл начальник оперативно-технического отдела ОГПУ Паукер, установивший, что в смерти республиканских руководителей виновны грузинские меньшевики. На этом в деле была поставлена точка.

– Спасибо, товарищ Малышев, вы тоже свободны, – Ковалев поднял глаза на начальника разведки.

Оставшись один, принялся изучать всё, что имелось в сейфе: для начала карту участка госграницы с грифом «секретно», на которой были отмечены комендатуры с заставами и посты, а затем литерное дело на объект со всеми имевшимися там оперативными материалами. Когда завершал знакомство с личными делами агентов, бывших на личной связи у начальника, стоявшие в углу напольные часы отбили десять ударов. В дверь тихо постучали.

– Можно? – возник на пороге помощник по тылу Гулиа, чем-то похожий на германского кайзера Вильгельма.

– Заходите.

– Для вас приготовлена служебная квартира, внизу ждет машина. Разрешите сопроводить?

– Вот как? – вскинул брови начальник. – А я уж собрался тут и заночевать.

Убрав документы в сейф, запер, оделся, прихватил чемодан. Вместе спустились вниз. На плацу, перед подъездом стоял новенький «Форд», за рулем – водитель в буденовке.

– На квартиру, – сказал помощник, когда оба сели, автомобиль тронулся к КПП. Часовой поднял шлагбаум, «Форд» выехал из части и, включив фары, урча мотором, покатил к центру. Минут через десять въехал в один из дворов меж двух зданий, остановился.

– Да здесь совсем рядом, – хмыкнул начальник отряда, выйдя из машины. – Можно и пешком.

– Вполне, – согласился помощник, первым войдя в подъезд. Вслед за ним Ковалев поднялся на второй этаж, Гулиа отпер ключом дверь, а когда вошли, щелкнул выключателем. Квартира была из двух комнат, с кухней, ванной и туалетом, обставлена добротной мебелью.

– Неплохо, – сказал начальник, поставив чемодан. – Так говорите, служебная?

– Да. Все вещи Могилевского отправили семье, сделали приборку, белье свежее, на кухне имеются продукты.

– Покажите.

Прошли на кухню.

– Вот, – открыл помощник кухонный шкаф стоявший рядом со столом, на котором блестел примус. Внутри, на полках стояли несколько банок тушенки, бутылка с подсолнечным маслом и картонная коробка.

– Откуда? – обернулся Александр.

– Ваш паек за текущий месяц, – отрапортовал помощник.

– Ясно, – закрыл дверцу.

– Тогда я поехал? – протянул ключ Гулиа.

– Спасибо, можете отдыхать. Машину утром присылать не надо. Доберусь пешком.

Заперев за Гулиа дверь, повесил шинель со шлемом на вешалку и прошел в спальню, где распаковал чемодан, а оттуда, сняв гимнастерку и прихватив полотенце с мылом, проследовал в ванную. Умывшись теплой водой (что удивило), причесал мокрые волосы перед небольшим зеркалом, направился на кухню. Там, перебрав продукты в ящике, достал кирпич хлеба, цибик чаю и кусок сахара, налил из-под крана воды в чайник, вскипятил на примусе, сыпнул заварки. Достав из кармана складной нож, отрезал ломоть черняшки, вскрыл банку тушенки и поужинал. Убрав со стола, выключил свет и отправился спать. В окно между штор заглядывала луна.

Утром, ровно в девять вместе с заместителем и начальником разведки Ковалев выехал на