– Начинай, – бросает спокойным и даже снисходительным тоном.

Однако я вижу, что это напускное, и Громов может завестись с пол-оборота. И, кажется, прямо сейчас я дам ему пищу для злости, сказав правду.

Не присаживаюсь ни на диван, ни в кресло напротив. Наоборот, словно пытаясь спрятаться, встаю за спинкой широкого кожаного кресла и с подчёркнутым спокойствием сообщаю:

– Мне кажется, что деньги подбросил Вадим.

– Ты уже это говорила, – кивает Павел. – Мне нужны доказательства. Как он мог это сделать? И зачем?

Нервно облизываю пересохшие губы, не глядя в льдистые глаза босса.

– Мне нужны гарантии, – наконец выдавливаю я.

– Какие? – голос Павла звучит глухо и пугающе.

– Когда я докажу, что не воровка, ты отпустишь меня.

– Я подумаю, – тут же отвечает он. – Не ходи вокруг да около, Соня. Мне начинает казаться, что у тебя нет никаких доказательств, и ты выдумываешь себе алиби. Не в твоих интересах сейчас торговаться.

– Ничего я не выдумываю! – с обидой бросаю я. – Когда электричество вырубилось, мы с Вадимом оказались в подсобке. Он практически силой увёл меня туда от кассы. А потом его руки были в карманах моих джинсов. Возможно, тогда он и подложил деньги.

Громов медленно поднимается с дивана, не сводя с меня тяжёлого взгляда. Делает шаг к креслу.

– А вот с этого момента поподробнее, София. Каким образом его руки оказались на твоей заднице?

Я вновь облизываю губы и, опустив взгляд на ботинки босса, зачем-то слежу за его шагами.

– Мы… это… целовались, – произношу почти шёпотом.

Громов делает ещё один шаг.

– Продолжай.

– Ну… Когда Вадим обнимал меня, то сжимал руками… Ну, в общем, его руки были в моих карманах.

Мне ужасно неловко рассказывать об этом своему начальнику. Даже бывшему!

Его ботинки стремительно перемещаются и оказываются совсем рядом, сбоку от кресла. Взметнув взгляд к лицу Громова, понимаю – сейчас он на меня просто набросится. Начинаю испуганно пятиться и тут же врезаюсь в стеллаж. Не успеваю отойти в сторону, как тело Павла припечатывает меня к этому стеллажу.

Я вскидываю голову, чтобы иметь возможность смотреть опасности в лицо.

– То есть Вадим лапал тебя. Так? – очень-очень тихо произносит Громов напротив моих губ.

Киваю.

– И вы целовались?

– Да.

Павел хватает меня за подбородок. Держит так крепко, что я вообще не могу повернуть голову.

– Что ты делаешь? – выдыхаю я.

Светло-голубые глаза мужчины буравят меня, его взгляд будто бы проникает внутрь моего мозга. И гипнотизирует.

– Если ему было можно, то почему мне нельзя? – говорит он с брезгливой усмешкой. – Или тебе просто хотелось немного развлечься с простым официантом перед тем, как продаться подороже?

– Я не проститутка! И не продаюсь! – выпаливаю я.

Пытаюсь дать Громову пощёчину, но он ловко перехватывает мою руку. А вторую прижимает локтем к стеллажу, по-прежнему сжимая мой подбородок. Я полностью обездвижена.

– А как тогда называется профессия Алины?! – рычит мне в лицо. – Может, она просто по душам говорит со своими клиентами?

– К-какой Алины?.. Моей соседки? – выдавливаю я, опешив от удивления.

При чём здесь она?

– Да. Твоя соседка. Именно благодаря ей ты попала в мой клуб.

– Что-о?!

У меня буквально глаза из орбит вылезают. Я наконец начинаю понимать, о чём он говорит… Дыхание перехватывает.

– Я не имею к Алине никакого отношения! – выпаливаю с отчаянием.

Но разве он мне поверит?!

– Ты, Соня, хорошая актриса! – недобро оскаливается Павел. – Но я больше тебе не верю. Утверждаешь, что не воровка, но не можешь этого доказать. Заявляешь, что не проститутка, а сама обжималась с парнем в подсобке. Ну и? Тебе понравилось?

– Понравилось? – я всё ещё задыхаюсь, не в состоянии уследить за полётом мысли босса.

– Да! Отвечай! Понравилось тебе быть с ним?

Лицо Громова так близко, что его губы задевают мои. Он немного отстраняется и зависает взглядом на них.

– Понравилось или нет? – спрашивает охрипшим внезапно голосом.

Мне надо бы сказать правду. Что ни сам Вадим, ни его поцелуи меня не впечатлили. Но я уже успела немного отойти от шока и теперь безумно злюсь на Громова, на Алину и на всю эту нелепую ситуацию. Поэтому, зная, что это наверняка заденет его, как можно беспечнее выдыхаю:

– Было нормально.

– Нормально, – повторяет за мной босс, всё ещё пялясь на мои губы.

Ещё сильнее стиснув подбородок, резко подаётся ко мне, вновь приблизив своё лицо к моему. Вжимаюсь затылком в одну из полок стеллажа, но это не помогает спрятаться от губ мужчины, которые в тот же миг впиваются в мой рот.

Господи Боже!..

У меня кружится голова. От страха. От ярости, что не могу оттолкнуть его. И от того, что он делает с моими губами.

Насильно раздвинув их языком, вторгается в мой рот, и я чувствую насколько он горячий. Почти обжигающий. Начинаю дрожать. Непроизвольно.

Язык проходится по моему нёбу, гладит мой язык, проникает глубже, почти до горла. А губы Павла безжалостно сминают мои.

Если бы не стеллаж за спиной и тело мужчины спереди, я бы сто процентов упала. Ноги подкашиваются.

Не верится, что это происходит со мной на самом деле… Павел Громов – мечта сотен женщин, но не моя – целует меня. И прекращать, кажется, не намерен.

Я пытаюсь вытолкнуть его язык, стиснуть челюсти, сомкнуть губы. Не выходит. Громов в ответ напирает с новой силой. И делает всё, чтобы я ответила на поцелуй.

Но этого не будет! Нет!.. Хотя инстинкты внезапно оживают, уже готовые откликнуться. Похоже, моему языку всё происходящее так нравится, что он невольно дёргается, пытаясь подстроиться под бешеный ритм языка Павла. А мои губы начали немного двигаться в ответ на натиск его губ.

Что я делаю? Зачем?!

Благо моё тело, точнее, конечности, пока ещё со мной. Умудряюсь высвободить руку, которую Павел прижал локтем к стеллажу. Замахнувшись, пытаюсь ударить Громова по щеке. Он тут же отпускает мой подбородок и ловит за запястье. Пощёчина не случается, но теперь моё лицо на свободе, и я уворачиваюсь от властных губ босса, прижавшись щекой к стеллажу. Случайно задеваю какую-то вещь на полке, и она падает. Павел успевает поймать её, отпустив мою руку.

Невольно перевожу взгляд на этот предмет. Какая-то дурацкая неприглядная статуэтка. Босс облегчённо выдыхает:

– Поймал.

И ставит статуэтку обратно на полку.

Ошарашенно смотрю на него. Поймал? Спас какую-то невзрачную безделушку? Это то, что его сейчас беспокоит?

Он насильно поцеловал меня! Вынудил ответить на этот грубый поцелуй! Самую малость, но я ведь отвечала… И теперь мои щёки горят, потому что Павел это определённо почувствовал. А