шкафа купленные вчера шмотки прямо с вешалками. Устраиваю полный хаос на полках. Я помню, в чём она была: чёрные джинсы и блузка, обычные кеды и невзрачная ветровка. Ничего из этого здесь нет.

Вашу мать!

Сжав кулаки, зависаю секунд на десять. Потом начинаю ржать. Чуть ли не в истерике…

Она ведь меня обокрала, да? Пока я дрых без задних ног. Только вот новый телефон остался на месте… А что ещё она могла бы взять?..

Нет, она просто ушла! И забрала только свои вещи.

Эта мысль поражает меня как гром среди ясного неба. Она ушла…

Оставив наконец в покое шкаф, со злостью пинаю валяющиеся на полу вещи. Да как она могла?! Я же Гере обещал! Мой приятель мне доверился, мать вашу!

Однако на самом деле злит меня совершенно не это… С Герой я как-нибудь разберусь.

От меня никто и никогда не уходил ТАК… По собственной инициативе, просто поставив меня перед фактом. Ни сотрудники, ни любовницы. Похоже, даже в этом отношении Соня у меня первая.

Блять!

Не дам ей уйти! Найду и всё равно верну обратно!

Быстро спускаюсь вниз, хватаю ключ от тачки и направляюсь в гараж. Правда тачку я оставил возле ворот на улице. Не смог бы заехать, учитывая моё вчерашнее состояние.

Шагаю во двор. Миновав ворота, смотрю на гелендваген. Стоит он явно криво, жопа торчит на дороге… Да и похеру!

Пока выруливаю на шоссе, телефон, конечно, начинает звонить. Админ Рома взволнованным голосом сообщает, что инспекция уже в ресторане.

– Так пусть их накормят, чёрт возьми! – срываюсь я. Сделав глубокий вдох, добавляю уже спокойнее: – Вам придётся занять их до моего появления.

– Как?

– Как хочешь! – отрезаю и скидываю вызов.

Тут же набираю Гере… Правда, сразу жму на отбой. Потому что внезапно понимаю, что спецслужбы вмешивать пока не стоит. Если Гера узнает, что Соня сбежала, то сто процентов развернёт это дело под другим углом.

Вырубаю к чертям телефон, когда вижу, что звонит Вика. Она достала меня уже! Гоню к общаге, в которой жила Соня.

Она ведь там ещё живёт, да? Или уже свалила так же, как Алина?

До общежития долетаю минут за десять. Ввалившись в парадную, сталкиваюсь с вахтёршей. Женщина смотрит на меня довольно испуганно. Представляю, какой у меня сейчас видок…

– Вы к кому? – задаёт она вполне резонный вопрос.

– К Софии Молчановой! – выпаливаю я. – Вы видели её сегодня?

Вахтёрша меняется в лице. Злобно сузив глаза, язвительно фыркает:

– Видела! С самого утра Ваша София всех тут на уши поставила. Съезжать ей, видите ли, приспичило.

Твою мать…

– Во сколько это было? – выдавливаю глухо.

– Да час назад ушла, слава Богу.

– А вещей у неё много было? Сказала, куда переезжает? Может, к подруге какой? – засыпаю её вопросами.

– Ничего не знаю! – повышает голос вахтёрша, всплеснув руками. – А Вы кто вообще?

– Неважно, – тут же иду на выход.

– Эй! – кричит мне в спину женщина. – Эй, мужчина! Я ведь сейчас полицию вызову!

Ухмыльнувшись, выхожу на улицу и с силой захлопываю дверь. Да пусть хоть ОМОН вызывает. Что они сделают?

Прыгнув в тачку, хочу сразу рвануть с места, вот только не знаю, куда.

Куда она пошла? Чтобы встретиться с Алиной? Или хочет уехать в свою глухую провинцию? Если она вообще оттуда…

Решаю первым делом проверить автостанцию и гоню туда. Попутно всматриваюсь в лица прохожих. Особенно тех, у кого есть хоть какой-то багаж.

Автостанцию исследую вдоль, поперёк и по диагонали. Докапываюсь до диспетчера, куда уходили автобусы за последний час. Их было немного. И все в противоположном направлении от городка Сони.

Да и город этот так далеко, что на автобусе не доехать. И я уже матерю себя за то, что припёрся на автостанцию. Конечно, надо было сразу же ехать на железнодорожный вокзал.

Гоню на вокзал. К счастью, он недалеко от автостанции. Бросив тачку на парковке, перебегаю через дорогу под яростные звуки клаксонов и направляюсь к кассам. Здесь народу ещё больше, чем на автостанции. Шарю по табло с информацией об уходящих и приходящих поездах. А потом вдруг замечаю знакомую светлую макушку в очереди к одной из касс.

Беспардонно распихивая толпу, подхожу к девушке. Она вздрагивает, увидев мои ботинки рядом со своими кедами. Взметнув взгляд вверх, ошарашенно смотрит мне в глаза.

– Далеко собралась? – спрашиваю будничным тоном, хотя во мне буквально клокочет злость.

– К знакомой, – отвечает Соня сдавленным голосом и делает шаг вперёд, двигаясь вместе с очередью.

– Поездка отменяется! – заявляю безапелляционно. – Ты, главное, резких движений не делай, поняла?

И, не объясняя своих слов, хватаю Соню за плечи, силой вывожу из очереди и веду её к машине.

Глава 12

София

Сильные пальцы сжимают моё предплечье, словно тиски. Павел стремительно шагает вперёд, буквально волоча меня за собой.

Первые несколько секунд я была просто в шоке. Он нашёл меня! А теперь чертовски злюсь на него. Вообще-то, злюсь с прошлой ночи!

– Хватит! – выкрикиваю я и с отчаянием выдираю руку из его захвата. – Оставь меня в покое!

– Не дождёшься!

Открывает дверцу машины, резко стягивает с моих плеч рюкзак и швыряет его в салон. Пытается и меня отправить вслед за рюкзаком, а именно – силой усадить в машину.

– Я никуда не поеду!.. Моя сумка!.. Мой багаж остался на вокзале!

Но, похоже, Громов не собирается меня слушать. И пока я шарю взглядом по какой-то слишком пустой парковке в поисках спасения, сильно надавливает на мои плечи. Падаю на сиденье. Съёживаюсь и замираю в оцепенении. Мне ни за что с ним не справиться! Он чертовски сильный…

Павел пристёгивает меня ремнём безопасности и, наклонившись, цедит сквозь зубы прямо в лицо:

– Ты запросто можешь отправиться сейчас на нары… Как воровка. Плюс проституция. На твоём месте я бы сидел смирно и делал всё, что скажут. Чтобы добрый дядя Гром тебе помог.

Вместо вразумительного ответа на этот возмутительное заявление по-детски фыркаю. Громов придвигает лицо ещё ближе, носом тараня мою переносицу. Поворачиваю голову максимально влево, прижимаясь щекой к сиденью. Тогда он вжимается в мою скулу и, глубоко вдохнув, втягивает носом запах моей кожи.

Да что это с ним? В одну секунду пылает от ярости, а в другую – нюхает меня, словно маньяк какой-то!

– Сиди смирно, Соня! И делай то, что я скажу! Тогда, возможно, я помогу тебе избежать уголовного преследования.

От его слов, брошенных с такой надменностью, во мне вновь просыпается ярость. Упираюсь ладонями в его