Но у многих учеников были записаны цели, к которым они на самом деле стремились.

— Я обязательно поступлю в такой-то педагогический университет!— Такой-то университет культуры и искусств.— Такой-то университет.…

За окном класса уже стемнело. Уличные фонари в школьном дворе разгоняли ночную тьму. Когда стопка бумаг дошла до ряда Сюй Шэна, её толщина заметно уменьшилась. Он пролистал её пару раз — его листочек уже давно был у него. Он сложил обратно бумажную звёздочку по прежним сгибам и всё это время аккуратно хранил её в ящике тумбочки в общежитии.

Шао Чжань: — Что ты ищешь?

— Твою, — не останавливаясь, ответил Сюй Шэн. — Ты мою уже видел, а мне что, нельзя посмотреть на твою?

Почерк Шао Чжаня было легко узнать. Нужно было просто найти в стопке листок с самым красивым почерком. Сюй Шэн пролистал десятки бумажек, заметил внизу резкие, энергичные штрихи и остановился. Он вытащил этот листок.

— Пекинский университет, юридический факультет.

Шао Чжань всегда знал свои цели.

Сюй Шэн не стал говорить ничего вроде «Давай!» или «У тебя точно получится!». Вытащив листок, он мотнул подбородком, давая Шао Чжаню знак передать оставшиеся бумаги во вторую группу, а сам сел боком, прислонившись к стене, и начал складывать из листка звезду.

Он не очень умел это делать, поэтому тайком достал телефон из парты, спрятал его под учебником и начал искать инструкцию по складыванию бумажных звёзд.

Когда листки только начали раздавать, в классе было шумно. Но к тому времени, как все бумажки раздали, наоборот, воцарилась полная тишина.

Мэн Говэй сказал: — Я возвращаю вам эти листочки. Независимо от того, далёкая у вас мечта или близкая, я искренне желаю, чтобы вы определились с направлением, с целью и в оставшиеся дни боролись за неё.

Сюй Шэн слушал и продолжал складывать звезду. С первой попытки у него не получилось. К тому времени, как Мэн Говэй закончил говорить, его бумажная звёздочка как раз была на последнем шаге.

— И не давите на себя слишком сильно. Вступительные экзамены — это лишь один из экзаменов в жизни… В глазах учителя вы все замечательные.

— Блин, а сложная штука эта звёздочка, — сказал Сюй Шэн, закинул телефон обратно в парту, сжал пальцы и протянул звезду Шао Чжаню: — Дарю тебе подарок.

С этими словами юноша разжал ладонь. Бумажная звёздочка словно впитала свет уличного фонаря за окном.

Погода становилась жарче. Скоро наступило время, когда можно было пропотеть над задачами и в классе, не спускаясь во двор гонять мяч. За окном колыхалась зелень, а в душном воздухе раздавалось первое стрекотание цикад.

Прошёл очередной пробный экзамен. Стопки контрольных на столах становились всё выше.

Сюй Шэну, сидевшему у окна, тоже было жарко. В обеденный перерыв он накрылся курткой Шао Чжаня, чтобы спрятаться от солнца, и лёг спать на парту на заднем ряду.

Не успел он поспать и часа, как в класс ворвался Хоу Цзюнь. Он стёр с доски цифру «5» в обратном отсчёте «105 дней» и заменил на «4»: — Одноклассники, через несколько дней у нас торжественная клятва за сто дней[1] до экзаменов. Обязательно наденьте школьную форму. Не говорите мне потом, что постирали и она не высохла. Гу Яньван сказал…

Хоу Цзюнь, передразнивая голос Гу Яньвана: — Мне плевать. Хоть в младших классах её украдите, но форма должна быть на вас надета.

Хоу Цзюнь был уверен, что в седьмом классе все ведут себя примерно, поэтому специально предупредил Сюй Шэна: — Шэн, завтра без бунта, ладно? Носи форму нормально.

Сюй Шэн, у которого от шума разболелась голова, с трудом сел: — А когда я её плохо носил?

Сейчас Сюй Шэн действительно носил форму нормально. Разве что иногда, когда она была постирана и ещё не высохла. Но почти каждый день он был в форме. Хоу Цзюнь вздохнул: — Ну… у тебя же есть… прошлое. Я боюсь. Вдруг ты решишь, что день торжественной клятвы — это действительно особенный день, и захочешь быть не таким, как все?

— …

Сюй Шэн обнаружил, что ему нечего возразить. Он открутил крышку бутылки и сказал: — Обезьяна.

Хоу Цзюнь: — М?

Сюй Шэн: — Ты меня очень хорошо знаешь. Может, мне завтра и правда не надеть форму? Оставить Гу Яньвану яркое воспоминание?

Хоу Цзюнь не знал, как с ним разговаривать. Он обернулся к Шао Чжаню: — Чжань, он твой. Уговори его.

Шао Чжань: — Не уговорить.

Перед началом торжественной клятвы за сто дней до экзаменов как раз утвердили рекомендацию на поступление Шао Чжаня без экзаменов.

Шао Чжань в прошлом семестре получил золотую медаль на олимпиаде. Как раз в то время, когда Сюй Шэн был на интенсивных занятиях в художественной студии. Другие учителя уже догадывались, что результат будет положительным. Как только документы подали, было почти десять к одному, что всё пройдёт. Но когда новость действительно пришла, в школе поднялся переполох.

Когда Шао Чжань пошёл в кабинет Гу Яньвана за уведомлением, Сюй Шэн хотел подкрасться к двери и разузнать обстановку. Но стоило ему выйти из класса, как Хоу Цзюнь и остальные, понимающе переглянувшись, последовали за ним: — Пойдём вместе. Мне тоже интересно. Ведь рекомендацию Шао Чжаню должны утвердить, да?

В итоге за Сюй Шэном выстроилась целая вереница «хвостиков», приклеившихся к двери кабинета Гу Яньвана.

— Молодец! — Гу Яньван в тот день был в строгом костюме, в руках у него был текст выступления. Он подозвал Шао Чжаня и хлопнул его по плечу: — Учитель знал, что у тебя получится!

Шао Чжань стоял спиной к двери, и через щель было плохо видно.

Сюй Шэн постоял немного, ему стало лень. Он отошёл на пару шагов назад и сел на лестнице, поджидая своего парня.

Остальные оживлённо обсуждали.

Хоу Цзюнь завидовал до смерти: — Рекомендация без экзаменов! Это же круто. Значит, в следующем месяце ему не нужно торчать в школе и готовиться?

Тань Кай: — Почему существуют люди, которым не нужно сдавать вступительные экзамены? — Они всё ещё мучительно готовились, столкнувшись с давлением экзаменов, а среди них оказался тот, кто «взломал систему» и поступал напрямую.

Юань Цзыцян: — Я думал, у меня нормальная психологическая устойчивость. Но Чжань, этот ходячий чит, меня просто деморализовал.

Но, несмотря на эти слова, они всё равно радовались за Шао Чжаня. Когда он открыл дверь и вышел из кабинета,