что псевдоним Хаким Боор позволяет ему свободно излагать свои взгляды на франкмасонство, проистекавшее, по его мнению, из дьявольского сговора с коммунизмом. В то же время каудильо публично выражал восхищение всем американским. Газета «Нью-Йорк таймс» считала, что на публикацию подобных статей в «Аррибе» получены официальные санкции на высоком уровне. В Белый дом приходили тысячи телеграмм с выражением протеста. Вашингтон прекрасно знал, что эти статьи – дело рук Франко[2689].

Калбертсон был горько разочарован. Ему претило ханжество и самодовольство Франко, и он направил Ачесону послание, отражавшее его неудовольствие по поводу того, что каудильо не желает «эволюционировать в сторону демократических концепций и к иному правлению, основанному не только на силе и связанному с жизнью одного человека». Про каудильо Калбертсон писал: «Он думает, будто знает лучше всех, что сегодня лучше для Испании и испанцев. Он слушает только то, что хочет услышать и закрывает уши и мысль от всего прочего». По поводу того, что Франко полностью отказался от попыток политических реформ, Калбертсон заметил: «Франко – это тип испанца, который любит ходить в кино без билета». Тем не менее раздосадованный Калбертсон все же считал, что устранение Франко не представляется возможным. Поскольку же военное руководство придает Испании весьма важное значение, Соединенные Штаты должны вернуть послов в Мадрид[2690].

За объявлением о советской атомной бомбе и о победе Мао Цзэдуна в Китае последовал ряд громких шпионских скандалов – среди них дело высокопоставленного сотрудника госдепартамента Алджера Хисса (Alger Hiss), а также дело Этель и Юлиуса Розенбергов, обвиненных в принадлежности к шпионской сети, связанной с Клаусом Фуксом, британским физиком-атомщиком, родившимся в Германии. Соединенные Штаты охватил параноидальный страх: недавно победившая страна оказалась теперь в опасности из-за утечки секретов своего самого мощного оружия[2691]. Охотник за ведьмами сенатор Джозеф Маккарти убеждал, что коммунисты – причина всех проблем Америки. В Объединенном комитете начальников штабов усиливались сомнения в оборонительных способностях Запада, и там решительно выступали за присоединение Испании к Западному военному альянсу, что позволило бы Соединенным Штатам воспользоваться Пиренейским полуостровом как «последним плацдармом в континентальной Европе». Без этого высадка в Европе, захваченной советскими войсками, была бы невозможна. Вначале Трумэн считал требования генерала Омара Брэдли, начальника Объединенного комитета начальников штабов политически нереалистическими[2692]. Но всего лишь за неделю с небольшим взгляды Трумэна резко изменились под влиянием события, которое отмело все сомнения многих либеральных критиков Франко в Соединенных Штатах.

Южная Корея, с конца Второй мировой войны находившаяся под контролем Соединенных Штатов, 24 июня 1950 года подверглась нападению северокорейских войск. Развернув безудержную кампанию по поводу разыгравшихся империалистических аппетитов Советского Союза, администрация Трумэна перешла от стратегии сдерживания к более решительному ответу на советский экспансионизм. Каудильо предложил послать в Южную Корею испанские войска. Неудивительно, что акции Франко стремительно пошли вверх, несмотря на военную слабость Испании. Широко распространилось мнение, что приближается Третья мировая война. Конечно, в таких условиях не могло быть и речи об акциях по подрыву стабильности в Испании. Но кое-кто в Лондоне считал, что военную помощь в борьбе против коммунизма лучше искать «в бывшей нацистской Германии, чем в ныне фашистской Испании». Зато в министерстве иностранных дел превалировало мнение, что следует признать провал политики остракизма и вернуть Испанию в международное сообщество, «несмотря на Франко». Однако по длительном размышлении Бевин решил, что ничего менять не следует[2693].

Каудильо старался извлечь максимальную пользу из международной ситуации. Корреспонденту вашингтонской «Ивнинг стар» он сказал, что располагает доказательствами, будто Россия готова напасть на Европу, подняв двенадцать воздушно-десантных дивизий. Во Франции, утверждал каудильо, они не встретят сопротивления, и русские пройдут по Испании до Гибралтара и Северной Африки. В отличие от Франции, у Испании есть полмиллиона солдат, которые окажут сопротивление, если их хорошо вооружить[2694]. Вряд ли сам Франко верил в эти страшные истории. Тем не менее совместно с усилиями хорошо оплачиваемого лобби Лекерики они срабатывали. 26 сентября 1950 года, когда американские войска уже принимали активное участие в боевых действиях в Корее, Комитет по инициативам ООН проголосовал за пересмотр вопроса о дипломатических отношениях с Испанией. Пока Лекерика раздавал в Вашингтоне взятки влиятельным журналистам и политикам, генералиссимус старался извлечь побольше политических выгод из постоянно меняющейся ситуации. Причем у Франко были и доброжелатели, не находившиеся у него на содержании. Так, португальский делегат в Организации Объединенных Наций с энтузиазмом призывал принять Испанию в НАТО[2695]. Между 25-м и 27 сентября 1950 года доктор Антониу де Оливейра Салазар нанес визит в Испанию – в ответ на визит Франко в Португалию за год до этого[2696].

Для домашнего пользования Франко всеми силами выказывал твердость своих намерений, а поэтому усилились нападки на Британию. Для британских подданных, следующих в Гибралтар и возвращающихся оттуда, чинились всякого рода препятствия. Желая поссорить Британию и США, Франко сказал корреспонденту итальянской газеты «Рома», что нет никакой разницы между «социалистическим империализмом Лондона» и «коммунистическим империализмом Москвы»[2697]. Свои взгляды на Британию он развил 11 октября в беседе с графом Бессборо (Bessborough), председателем корпорации «Рио Тинто». Представленный диктатору лорд Бессборо почувствовал неловкость, когда Франко уставился на него, не произнося ни слова. Маркиз де Прат, переводчик, сообщил Бессборо, что ему следует начать беседу первым. Когда Бессборо сказал, что не все англичане разделяют антифранкистские взгляды лейбористского правительства, каудильо углубился в дискуссию о дефектах консервативной партии и соотношении между социализмом и коммунизмом. Выказывая поразительное сочетание высокомерного самодовольства и незнания социальных реалий как в Британии после Бевериджа, так и в Испании после Гражданской войны, он сказал, что богатые в Англии должны приносить жертвы ради рабочего класса, как это делают состоятельные люди в Испании. Каудильо также отметил, что Испания и Британия должны соединиться, дабы оборонять общую западную цивилизацию. Когда Бессборо сказал, что сближение пошло бы лучше, если бы испанская печать умерила свои нападки на Британию, Франко лицемерно ответил, будто печать в Испании вполне свободна и он вправе вмешаться лишь в том случае, когда оскорбляют главу дружественного государства. Бессборо, относившийся к почитателям Франко, покинул Пардо в изумлении, ибо выяснилось, что его собеседник пребывает в полном неведении по поводу обстановки в окружающем мире[2698].

Тридцать первого октября 1950 года специальный Временный политический комитет собрался в Лейк-Сассексе, штат Нью-Йорк, и проголосовал за отмену резолюции от декабря 1946 года об отзыве послов[2699]. Второго ноября Трумэн объявил, что пройдет «долгое, долгое время», прежде чем Соединенные Штаты назначат посла