паспорт. Тот самый, который я продлила только потому, что в тот вечер была пьяна.

Я понятия не имею, о чём тогда думала.

Вернувшись в дом, я бросаю стопку на столешницу и уношу нераспечатанный паспорт наверх, в кабинет Майкла. Возле его картотеки я щурюсь, глядя на конверт.

Ткни дротиком в карту. Начни заново.

Может, когда-то я и могла бы. Но теперь я другой человек, тот, кто сделал выбор, который нельзя отменить. Тот, чьи вчерашние дни слишком тяжёлые, чтобы просто пожать плечами.

Я открываю ящик и засовываю паспорт внутрь. Я не собираюсь никуда ехать. Я останусь здесь, пока не разберусь, как справляться с этим ненасытным, грызущим горем, как любой нормальный человек.

Вот только в этот момент я замечаю папку Майкла, спрятанную в самом дальнем углу картотеки. Ту, о существовании которой я не имела ни малейшего понятия.

Ту, что взрывает всю мою жизнь.

До

Как раз в тот момент, когда мои лёгкие сводит судорогой, Майкл резко устремляется вверх. Мир светлеет. Моя голова вырывается из воды. Я задыхаюсь, жадно втягивая свежий воздух.

Мы всплыли внутри пещеры, но совсем не такой, какие я видела прежде. Сквозь разломы в потолке внутрь обрушиваются водопады, вместе с копьями солнечного света, окрашенного мхом. Куда ни глянь — вода струится по гладкому белому камню. Свет преломляется в центральном бассейне, расписывая грот танцующим сиянием.

С моих губ срывается восхищённый звук. Майкл тянет меня к галечному берегу, укладывает под себя и удерживает вес на предплечьях.

Я не могу решить, куда смотреть: на бесчисленные трещины, отполированные водой, или на ошеломляюще красивого мужчину в считаных сантиметрах от моего лица.

Через пару мгновений побеждает Майкл. Капли стекают с его носа и падают мне на лоб. Мои ноги сжимаются вокруг него, прижимая наши бёдра вплотную. Когда я чувствую его на себе, внизу живота начинается медленный, мучительный танец. Там появляется второе сердцебиение, что с каждым ударом умоляет о нём.

Никогда в жизни я не спала с человеком, которого только что встретила, но, вопреки прежним решениям, я понимаю, что сейчас смогла бы. Я позволила бы ему взять меня здесь. Мне плевать на ледяную воду и на всю нелепость происходящего.

Но, к моему глубочайшему разочарованию, он этого не делает. Он просто улыбается своей невероятной улыбкой и спрашивает:

— Ну как тебе?

— Думаю, Греция после этого может показаться скучной. Это самое волшебное, что я когда-либо видела.

— Значит, оно того стоило?

— И даже больше.

— Отлично. — Он смещается, и его голый живот скользит по моему, вызывая новый укол желания. — А теперь у меня к тебе просьба. Как и обещал.

У меня перехватывает дыхание. Он снова выглядит серьёзным — даже серьёзнее, чем когда я впервые села к нему в машину. Значит, мои прежние подозрения были неверны. Это не про «оставаться на связи», а про что-то совсем другое.

— Я сказал, что не буду просить тебя остаться, — говорит он, — потому что считаю невероятным то, что ты хочешь уехать. Но япопрошу у тебя время.

Сердце взмывает к самому горлу.

— Проведи этот месяц со мной, — говорит он, и его искренность ошеломляет. — Ложись со мной спать. Просыпайся со мной каждое утро. Ты можешь устроиться на работу в Сиэтле, заработать на билет, и через тридцать дней я сам отвезу тебя в аэропорт. И не скажу ни слова, чтобы тебя остановить.

— Ты хочешь сказать… жить с тобой? В твоём доме?

— В квартире. Но да.

В висках начинается покалывание. Несмотря на ледяные волны, омывающие мои ноги, и камни, впивающиеся в спину, меня наполняет тепло.

— Ты когда-нибудь жил с девушкой?

— Нет. Но я никогда раньше и тебя не встречал.

Я делаю паузу.

— Я не такая уж особенная.

— Особенная, — говорит он. — Знаешь, откуда я это знаю?

— Откуда?

— Я приводил сюда девушек. Несколько раз.

Я хмурюсь.

— Эй, не смотри на меня так, — добродушно говорит он. — Я имею в виду к этому бассейну. Ты первая, кто согласилсясюда зайти. Я всё время надеялся, что однажды кто-то решится. И вот ты здесь.

Мои пальцы ползут вверх и упираются в его плечи. Я изучаю его достаточно долго, чтобы понять: мне совершенно плевать на его прошлое и на то, откуда взялось это странное волшебство. Я просто знаю, что если я вернусь в Сигроув или, того хуже, позволю ему купить мне билет в Афины, я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Я открываю рот, чтобы сказать именно это, но Майкл меня останавливает.

— Есть одно условие.

Я приподнимаю бровь.

— Условие? Когда этоты меня уговариваешь?

— Я тебя ещё не уговариваю. Пока что.

Я краснею. — Всё равно. Смелый ход.

— Я вообще-то смелый парень, если ты не заметила. И да, есть правило. Никакого секса. До конца месяца.

Я сомневаюсь, правильно ли его расслышала.

— Ты хочешь жить со мной, но не хочешь со мной спать?

Он смеётся и покачивает бёдрами, прижимаясь ко мне. От этого у меня перехватывает дыхание. Я теряю разум от желания.

— Думаю, ты и сама чувствуешь, что я хочу с тобой секса так же сильно, как хочу, чтобы моё сердце продолжало биться.

— Но?

— Но я никогда раньше не просил у девушек подобного. И если мы это сделаем, я хочу узнать тебя. По-настоящему. И хочу, чтобы ты узнала меня. Я не хочу, чтобы ты стала одной из тех «девушек на выходные».

Я не верю своим ушам. Быть так близко к нему и не дойти до той разрядки, о которой кричит моё тело, звучит как наказание.

— Это потому, что ты ужасен в постели и не хочешь, чтобы я об этом узнала?

— Я великолепен в постели, — говорит он. — И, скорее всего, пожалею об этом идиотском правиле минут через пять. Думаю, я уже сейчас жалею. Но так у меня будет шанс сделать всё правильно. Потому что впервые в жизни мне кажется, что я действительно этого хочу.

Я задумываюсь.

— А поцеловать меня ты хотя бы можешь?

Его взгляд опускается к моим губам. — Я обязательно тебя поцелую. До конца дня.

Жар скручивается в животе. Он смотрит и смотрит, но не сокращает расстояние, и в отсутствие его губ на моих всё остальное обостряется. Его кончики пальцев едва касаются моего плеча, посылая дрожь прямо в центр тела. Его голая грудь прижимается к моей. И самое твёрдое место всё ещё упирается в меня — нас разделяют только его мокрые шорты и мой купальник. Каждый сантиметр