быстро выпроводили с импровизированной кухни. Оставшиеся рядом молодые девушки семьи принялись болтать о предстоящей свадьбе Лады. Одна из них, по имени Матрёна, долго мялась, но в конце концов смущённо попросила Мирославу и её как-нибудь «принарядить». Обрадовавшись, что её усилия начинают давать плоды, девушка тут же согласилась.

Когда посреди горницы накрыли стол, дверь в избу отворилась, и вошли мужчины — сын бабки Зарьяны и её старший внук Умень. Увидев преображённую дочь, даже суровый на вид Крива широко улыбнулся и одобрительно хмыкнул:

— Ну вот, наша невеста — первая красавица на всю околицу. Спасибо тебе, Мирослава. Повезло ж с тобой Зиме.

Все вокруг рассмеялись. Жена Кривы, Малаша, укоризненно шлёпнула мужа по плечу:

— Грубиян, всё б тебе ляпнуть.

Мужчина, ничуть не смутившись, почесал затылок:

— А чего? Правда же! Глянь, как она Ладку нашу приукрасила. Прямо боярышня.

Бабка Зарьяна энергично закивала:

— Верно Крива молвит. Мирослава — истинная мастерица.

Девушка смущённо улыбнулась в ответ на похвалу, но в голове у неё окончательно созрела мысль.

— Бабушка… я хочу попросить вас о помощи, — обратилась она к старушке.

— Молви, родная, чего надобно — подмогу, коли в силах моих, — сразу откликнулась та.

Мирослава оглядела всех женщин за столом и уверенно произнесла:

— Вы видели, как я крашу, видели результат и знаете, что я могу помочь любой девушке преобразиться. Я хотела бы сделать это своим ремеслом. Ходить на свадьбы и наряжать невест за плату. Как думаете, возможно ли это?

Глава 31. Дело доброе

Услышав вопрос Мирославы, семья за столом притихла.

Конечно, на свадьбы всегда звали покрутниц и снарядих, помогавших невесте подготовиться к церемонии. Дело это было нехитрое: заплести косы, вплести ленты, уложить всё красиво. Однако никто из них не слышал, чтобы кто-то специально ходил и красил лица, да ещё так искусно. Но если предположить подобное… разве доверятся в такой важный день неизвестной молодой девице? Скорее уж женщине в возрасте.

Впрочем, если вдуматься… почему нет? У Мирославы красить получалось куда лучше, чем у тех, кто просто выбеливал лицо до «меловой маски». Да и любой невесте, что имеет изъян и стесняется его, разве не хотелось бы в день свадьбы стать самой красивой? Чтобы родня и жених смотрели с восхищением — как сейчас смотрят на Ладу.

Осознав это, бабка Зарьяна закивала.

— Дело доброе. С таким умельством без хлеба не останешься. Особливо по весне, как свадебная пора настанет.

Мирослава обрадовалась, чувствуя, как уверенности прибавляется.

— Бабушка, вы же многих здесь знаете. Посматривайте, пожалуйста. Если где-то кому-то нужен макияж, замолвите за меня словечко?

— Легко, — не раздумывая, согласилась старушка и тут же повернулась к родне. — И вы тоже глядите в оба. Негоже такому таланту зазря пропадать.

Женщины дружно закивали.

— С таким умельством я бы сама повсюду бегала славила! — заметила Матрёна. — Мне ещё и челом бы били за совет!

Бабка Зарьяна, вдруг что-то вспомнив, перевела на Мирославу прищуренный взгляд.

— А ежели цену спросят… сколько брать-то будешь?

Не зная местных расценок за подобный труд, девушка шумно выдохнула.

— Бабушка, а как, по-вашему, сколько разумно?

Старушка задумчиво переглянулась с сыном.

— Снарядихе по обычаю дают кто что может, но чаще едой. Твой труд затратнее. Я мыслю, лучше брать по куне за невесту. Наши люди в околице боле не дадут. Разве что в город ехать…

Уже неплохо разбираясь в местных деньгах, Мирослава быстро прикинула в уме. Одна куна… на первый взгляд не так много. Но три — уже сребреник. Если выйти на несколько заказов в месяц — уже подспорье для семьи. А там, глядишь, и о большем можно будет задуматься.

— Тогда буду брать по одной куне, — решительно произнесла она.

Бабка Зарьяна одобрительно хмыкнула:

— Дело доброе. Да и мастерица ты знатная. Всё ладно будет.

После сытного обеда Мирослава с Крохом, нагруженные гостинцами — горшочком топлёного масла, лукошком яиц и связкой сушёных грибов, — наконец отправились домой. Пока малыш бодро шагал рядом, сжимая в руке деревянную птичку, подаренную младшим из сыновей Малаши, Мирослава молча прикидывала, сколько денег и на что их небольшой семье необходимо.

Одежды каждому ещё хотя бы по паре смен. В доме не хватало самой обычной утвари, а ту, что имелась, давно пора было заменить. Парочку настоящих кроватей бы, с чем-то напоминающим матрас. Зеркалом ещё не помешало бы разжиться — одна из самых нужных вещиц для её профессии здесь стоила бешеных денег. На рынок даже не завозили — знали, не продадут. Это если к мастеру идти.

Изба ветхая, щели бы законопатить, а лучше подумать о строительстве новой… с деревянными полами, раздельными комнатами, печью с дымовой трубой. Заиметь свою повозку с лошадкой, чтобы в город быстрее было добираться. И Зиме с охоты на извоз перейти. Всё же это менее опасная и более спокойная работа — именно то, что нужно при его серьёзном недуге.

Список рос, пункты прибавлялись, но всё это требовало огромной кучи серебра.

Если брать одну куну за макияж… сколько же нужно времени, чтобы им хоть немного выбраться из нищеты? Ответ был на поверхности — слишком много. А значит, нужно придумать ещё какой-нибудь способ заработка.

На продаже одних кремов сильно не разжиться. Косметику продавать тоже смысла немного. Зачем она тем, кто толком пользоваться ею не умеет? А если учить, то и её услуги, получается, будут не нужны.

Девушка долго ломала голову над тем, что ещё могла бы производить и продавать. Внезапно её взгляд скользнул по опушке леса, в котором росли ели, сосны, пихты, кусты можжевельника… В голове у Мирославы щёлкнуло, глаза загорелись.

Глава 32. Вот же оно!

Бабушка Мирославы, которая большую часть своей жизни прожила в деревне, любила повторять: «Летом цветы балуют, зимой лес кормит». Любое растение в её руках обретало новую жизнь — становилось снадобьем от хвори, приправой к еде или душистой мазью.

Мирослава, как губка, с детства впитывала в себя все её знания. Сначала — чтобы просто сблизиться, так как не имела других точек соприкосновения с единственным оставшимся в живых членом семьи. А затем втянулась. Впоследствии это даже повлияло на выбор будущей профессии.

Сейчас, глядя на опушку заснеженного леса, девушка вспомнила бабушкины рецепты лечебных бальзамов, ингредиенты для которых можно было найти в любое время года. В голове одно за другим всплывали названия, пропорции. Хвойный — зимний антисептик, первое средство от простуды. Берёзовый — из почек и капли дёгтя, заживляющий раны. Травяной —