округлился, сиял от счастья. Даже Зима, обычно скупой на эмоции, медленно и с явным удовольствием съел всю свою порцию, а после одобрительно хмыкнул. Глядя на них, Мирослава впервые за обе свои жизни ощутила глубокое удовлетворение.

Воодушевлённая после завтрака, она быстро разобралась с грязной с посудой и разложила на столе купленные на рынке драгоценные травы и иные ингредиенты для создания косметики. Затем с серьёзным видом принялась раскладывать их по назначению.

Первым делом девушка принялась за крем. Тот самый, обещанный Отраде, что должен был служить основой для любого макияжа. Материалов для него требовалось немного: скорлупа миндаля, молочная сыворотка, которую она поспешила выставить на мороз, берёзовый дёготь, мёд и воск…

Глава 28. Фамильная реликвия

В работе Мирославы был задействован даже Зима. Он в каменной ступке растирал до состояния пудры миндальную скорлупу. Когда все компоненты были готовы, девушка поочередно смешивала миндальную пудру с легкими смолами, полученными от смачивания березового дегтя в теплой воде, очищенной сывороткой, растопленным воском и медом. Полученную густую массу она переложила деревянной ложкой в глиняный горшок и поставила его неподалеку от печи — доходить до готовности. Для получения конечного результата требовалось ровно семь дней.

Рецепт она знала назубок. Он хоть и казался простым, но требовал строгой точности: и в отмеривании порций, и в порядке смешивания. Его Мирослава получила от бабушки, которая в своё время переняла его от своей матери, а та — от ещё более далёких предков. Можно сказать, фамильная реликвия.

Благодаря миндальной пудре крем слегка белил кожу, деготь — обеззараживал и лечил сыпь, а очищенная сыворотка способствовала увлажнению. Если всё пойдёт, как задумано, в будущем можно будет наладить более масштабное производство, не боясь, что кто-то сможет её повторить.

Оставив крем настаиваться, Мирослава собралась уже заняться декоративной косметикой, как вдруг поняла, что ей негде её хранить. На помощь снова пришёл муж, предложивший обратиться к Криве, сыну бабки Зарьяны. Тот, мол, искусный плотник, из дерева может сделать всё что угодно, да и берёт недорого.

Обрадовавшись, Мирослава вместе с Крохом сделала несколько набросков небольших коробочек, разделённых по назначению. Договариваться к бабке Зарьяне они отправились все вместе. Внимательно взглянув на рисунки, Крива согласно кивнул. Цену он и вправду назвал доступную — один сребреник за пятьдесят штук.

Согласовав сроки, девушка по возвращении домой сразу приступила к работе. Из толчёного мела, ржаной муки и белой глины она приготовила пудру. Из растёртой сушёной свеклы, куркумы, сафлоры, боярышника, калины и черёмухи — румяна и помады разных оттенков. Из истолчённого в пыль березового угля — подводку для бровей и глаз. Из растопленной с воском живицы вышел бальзам для губ, также защищавший кожу от мороза.

Про себя и Зиму Мирослава тоже не забыла. Мужа она каждый день поила успокаивающими отварами на ромашке и календуле, а также следила за его общим состоянием. Параллельно взялась за изготовление мыла. Так как дело это было для нее незнакомым, пошло не сразу.

Даже полученный от купца подробный рецепт не помогал: то щёлок выходил слабый, в реакцию с жиром никак не вступал, то мыльный клей получался слишком жидким, как водица.

Лишь на третий день у неё вышли те самые творожистые комочки, которые описывал купец. Сложив всю массу в специально подготовленный Зимой застеленный тканью деревянный ящичек, она дождалась, пока стечёт вся лишняя жидкость, нарезала мыло кусками и поставила сушиться на полатях. Через три дня уже готовые, высушенные куски она натерла холщовым мешочком, внутри которого лежали листья мяты, чабреца и лаванды. Аромат вышел слабым, но он всё же немного перебивал неприятный запах.

Первым готовое мыло испытал на себе Крох. Разница с обычным щёлоком для малыша была невелика — разве что запах оказался резче, хотя Мирослава и добавила в лохань с водой сушёные травы, чтобы его смягчить.

Ребёнку было важнее внимание, которое уделяла ему новая мама. Как она смеялась, когда он резвился в воде и играл с деревянной лошадкой, которую подарил ему принесший готовый заказ Крива. Как ласково мыла его, гладила по мокрым волосам, целовала в курносый носик…

За неделю на регулярном трёхразовом питании, с добавлением овощей и мяса, малыш заметно отъелся: щёчки стали пухленькими, животик округлился. Он уже не сжимался в комочек от каждого шороха. И всё своё время, когда Зима уходил в лес на охоту, проводил с Мирославой, помогая ей по мере своих детских сил.

Когда всё было готово, девушка договорилась с бабкой Зарьяной, и на следующий день, взяв с собой сына и корзину с косметикой, отправилась наводить красоту будущей невесте.

Помимо самой хозяйки, её внучки Лады и снохи Малаши, в избе собралось немало других женщин, приходящихся этой троице близкими и дальними родственницами. Некоторые, ведомые любопытством, приехали даже из города. Им хотелось посмотреть, какие особые приёмы знает эта молодая девица, чтобы скрыть со лба Ладки столь приметный шрам.

— Сестрица, бабушка как молвила, что ты спрятать мой рубец можешь, я так обрадовалась, что все ночи спать не могла, — весело улыбаясь, воскликнула Лада, встречая в сенях гостью. — Токмо тебя и дожидалась. Проходи поскорее, да начнем.

Глава 29. Будто в воду канул!

Мирослава предполагала, что из-за изъяна на лице её первая здесь клиентка будет девушкой замкнутой, нелюдимой, но Лада оказалась весьма энергичной и жизнерадостной. Говорила прямо и открыто, без тени робости, даже, скорее, с некоторой удалью.

Её нетерпение рассмешило Мирославу. Пройдя в горницу и поздоровавшись со всеми, она, не теряя времени, провела Ладу за огороженный занавеской угол и усадила её на деревянный табурет. Девушка послушно откинула со лба густую светлую чёлку.

Рубец был действительно заметным — длинная светлая полоса, чуть поблёкшая, но всё же резко выделявшаяся на фоне чуть смугловатой кожи. Он начинался у самой линии волос и спускался до брови. В остальном черты её лица были приятными: правильный овал, выразительные брови, большие светло-карие глаза, аккуратный нос и пухлые губы. Не будь этого шрама, её и можно было бы назвать довольно миловидной.

Прикидывая объём работ, Мирослава легко провела подушечкой пальца по рубцу, оценивая рельеф. Затем, кивнув собственным мыслям, направилась к тазу с водой и принялась мыть руки. Ладе тоже велела умыться тёплой водой с кусочком нового, ещё слегка пахнущего травами мыла.

Закончив, она разложила на небольшой скамейке свои сокровища: горшочек с кремом-основой, маленькие коробочки с пудрой, румянами, подводкой для глаз и помадой, чистые тряпочки и набор кисточек из