мысль о надежном и уверенном в себе Филиппе немного привела ее в чувство. Тревожно осмотревшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, девушка потерла ушиб и стала наощупь искать телефон. После долгой возни в чреве дамской сумочки она извлекла заветный мобильник и с радостью обнаружила наличие сигнала. «Теперь все будет хорошо!»

– Ты в этом уверена? – снова раздался шепот за спиной. Роза резко обернулась, но тропинка была пуста.

«Что за чертовщина?!» – судорожно озираясь, девушка трясущейся рукой кое-как набрала нужный номер. Три мучительных гудка, а затем его спокойный уверенный голос:

– Привет!

– Филипп, приезжай немедленно. Я на кладбище, проведывала бабушку, резко стемнело, и я заблудилась.

– Роза, не волнуйся, скоро буду. Где ты, хотя бы примерно?

– Я шла от могилы бабушки и в какой-то момент потерялась.

– Стой где стоишь, я отслежу сигнал твоего мобильника.

– Филипп, здесь кто-то есть. Мне очень страшно.

В трубке воцарилась тишина.

– Филипп, ты меня слышишь? Филипп?!

«Черт, кажется, села батарея. Но ничего, главное, он уже едет. Просто спокойно стоять и ждать».

Слева зашуршала трава. Девушка напряглась. Две красных точки уставились на нее с пытливым любопытством. Никогда Роза так не радовалась крысе, как сейчас. Она искренне хотела, чтобы в тот момент она и крыса оказались единственными живыми существами на этом кладбище. Бабушка всегда говорила: «Роза, бояться нужно не мертвых, бояться нужно живых».

– Ты серьезно? – знакомый шепот проник холодным касанием Розе под кожу. Это был предел ее самообладания. Девушка побежала, петляя и спотыкаясь между надгробий и хватая ртом обледенелый воздух. От этого легкие начали гореть. Она не знала, сколько и как далеко она пробежала. Внезапный рывок назад за полу длинного пальто, зацепившегося за острый шпиль надгробия, сбил ее с ног и повалил прямо лицом в грязь. Раздался треск рвущейся ткани. Девушка попробовала пошевелить руками и ногами. Ноги не поддавались, а вот правая рука слегка дернулась. Попытка ухватиться ею за каменную плиту, чтобы приподняться, отозвалась в теле нестерпимой болью.

– Ну вот и все! – прошептал голос. – Ты сама сделала за меня всю работу. Глупышка Роза, а ведь твоя бабушка была неправа, мертвых нужно бояться еще больше.

Роза поняла, что ее тащат за онемевшие ноги по влажной холодной земле. Жалкие попытки ухватиться за что-нибудь руками только сильнее их калечили. От беспомощности и ужаса девушка вскоре потеряла сознание.

* * *

Инспектор Ларстон, многое повидавший, все же невольно поежился. Над могилой некой пожилой леди миссис Энестоун танцевало на суровом ноябрьском ветру подвешенное на веревке обугленное тело в белоснежном атласном платье. Внизу на надгробии лежал всего один цветок – черная роза. На стебель было надето обручальное кольцо.

– Криминалисты уже опознали тело?

– Думаю, это простая формальность, сэр. «Труп невесты», как мы его прозвали с ребятами, уже опознал ее жених Филипп Колдмен. Он там. Сидит на соседнем захоронении. Врачи говорят, у него сильный шок. Это он ее нашел, бедняга. Весь поседел за одну ночь.

– Он точно уверен, что это она?

– Абсолютно. Во-первых, она сама ему звонила с кладбища, во-вторых, это могила ее бабушки, а в-третьих, вы уже видели надпись?

Инспектор обошел вокруг надгробия миссис Энестоун. Красивой вязью было тщательно выведено: «Филипп, дорогой, это тебе мой свадебный подарок. Папа».

– А что с отцом?

– Так в том-то и дело, что отец Филиппа Колдмена похоронен на этом кладбище вот уже тридцать лет. Он его даже не знал. Тот погиб за несколько месяцев до рождения сына. Подходящая история в канун всех святых, – ухмыльнулся сержант.

* * *

Этот внезапный звонок Розы встревожил Филиппа. «И зачем она только пошла на это чертово кладбище?» Мужчина сосредоточенно гнал машину по скользкой мерзлой дороге. «Но какая сейчас разница? Она там одна, замерзшая и напуганная. Еще и связь внезапно оборвалась. Наверное, этот ее айфон, как всегда, разрядился на холоде. Хорошо хоть есть программа поиска».

Уверенными шагами Филипп двигался вместе с растревоженным мистером Джонсоном вдоль могил. Тот едва успевал за молодым человеком. Он был расстроен, когда узнал, что юная мисс Роза заблудилась. Ему даже не могло прийти в голову, что с ней, так часто навещающей могилу бабушки, может произойти подобное.

– Кажется, она все же вернулась назад к захоронению, – раздраженно бросил смотрителю Филипп.

– Надеюсь, мисс Роза не простудится, – смущенно отозвался он.

Они стремительно приближались к цели.

– Роза, ты там? Мы уже почти до тебя добрались, – крикнул в темноту молодой человек.

Сильный порыв ветра обнажил луну, спрятанную в облаках, заливая вокруг все тусклым светом. Зрелище, которое в следующий момент предстало перед двумя мужчинами, заставило их в ужасе отступить. Почти ту же картину увидел инспектор Ларстон несколькими часами позднее уже при свете дня, за исключением лишь одной детали: у основания этой чудовищной инсталляции в честь «Черной Розы» возвышался призрачный силуэт. К своему безграничному ужасу, в нем Филипп сразу узнал своего отца Артура Колдмена, чью фотографию хранил до сих пор. Но от шока не мог даже пошевелиться.

– Ну же, соберись с мыслями, сынок, а то я начну радоваться тому, что мне не пришлось растить такого недоумка. Да, я – настоящий. И да, это «обожженное произведение искусства» – твоя Роза, – жесткая усмешка скривила губы Артура. Он откровенно наслаждался произведенным эффектом. Сзади раздался шум. Филипп обернулся и увидел, что мистер Джонсон от ужаса лишился чувств. Но не это сейчас было главной проблемой, а призрак его отца, убивший его любимую Розу.

– За что?!

– Ты всерьез меня об этом спрашиваешь?

– Я любил тебя, восхищался тобой. Мама всегда говорила, что ты был благородным, отважным человеком, которого преждевременно сгубила болезнь.

– А она случайно не упоминала одну незначительную деталь что зарезала меня, когда застала с другой? А потом сожгла по частям прямо на заднем дворе в железной бочке? Такая милая, нежная и беременная тобой Кэтти… Совсем как твоя Роза. Я сделал тебе двойное одолжение, сынок. Отцы именно так и поступают. Разве нет?

С этими словами призрак покойного Артура Колдмена, весьма довольный собой, растворился в воздухе.

Дмитрий Сарвин

Смерть артиста

Тьма пахла ладаном, благовониями и Сатаной. Потом у тьмы появился голос. Голос принадлежал жрице оккультизма и был неприятный.

– Что тебе? – спросил мрак и стал приобретать форму.

– Я, я… – замямлил Ефимов…

– Хочешь узнать, правильный ли ты выбрал путь?! – спросил темный силуэт, выпустив дымное облачко. Ефимов кивнул и подкрепил кивок хриплым «да». Судорожно вдохнул, закашлялся, словно