немного, а потом придет мама, ты даже не успеешь соскучиться, – осторожно завязывая девочке глаза и беря ее на руки, сказал он.

В доме, куда они пришли, пахло свежим хлебом, а у плиты хлопотала аккуратная старушка в белоснежном накрахмаленном платке и цветастом платье.

– Господи Боже, Катенька, – всплеснула она руками, увидев внучку. Подхватив малышку на руки, принялась утирать ей слезы передником.

Он улыбнулся, видя, что девочка успокоилась, и снова достал камеру.

– Ну-ка, улыбнись дяде, – подзадорила Катю бабушка.

* * *

– Удачные снимки, у тебя талант, брат, – рассматривая фотоальбом, улыбнулся мужчина, сидевший на подоконнике в старенькой захламленной квартире.

– Не знаю… может быть, ты и прав, Гэб, – ответил он.

– Но почему ты снимаешь только их? Почему бы тебе не выйти отсюда, не начать фотографировать людей просто на улицах? Живых людей, самых обычных…

– Дело в том, Гэб, что мне нравится фотографировать людей счастливыми, а такими они бывают только вернувшись в свой лучший день…

– Пойдем, брат, – отложив альбом, сказал Гэбриэл. – Я слышу, что только что прогремел взрыв…

Владимир Меньшиков

Тьма наступает

Это было очень давно. С того дня минуло много лет, но кошмары никак не покидают меня. Опустошающий страх пожирает разум при одной только мысли, что Он придет снова. С той самой минуты для меня нет ничего страшнее, чем остаться наедине с самим собой.

Пятнадцать лет назад я и еще несколько человек отправились в разведывательную экспедицию. Нашей целью были горные массивы близ небольшой деревушки Боркленд на западе США.

Два месяца назад сюда же была направлена другая геологическая разведывательная экспедиция. Неделю назад их лагерь перестал выходить на связь. Вероятно, что-то случилось с оборудованием. Думаю, они отправили кого-то в деревню, надеясь, что там им удастся связаться с базой, но пока о них ничего неизвестно.

Поэтому, прежде чем выступить в горы, мы провели в деревне почти неделю в надежде получить от местных информацию, которая могла бы нам помочь. Боркленд представлял собой небольшой и старенький город. Ветхие, иногда полуразрушенные дома колониальной эпохи внушали какое-то труднообъяснимое волнение. Поначалу складывалось ощущение, что ты находишься в музее, настолько древними казались строения, а дождливая и холодная погода лишь сильнее усиливала чувство тревоги.

Жители городка были крайне неразговорчивы. Один из них после долгих уговоров согласился проводить нас в гостиницу – старое здание на краю города. Внутри было не лучше, чем снаружи: холодно, сыро и мрачно. Угрюмый портье, одетый в балахон, смерил нас презрительным взглядом и с нескрываемой неприязнью выделил комнату на втором этаже. Лестница не внушала доверия. Каждый шаг сопровождался жутким скрипом и чувством тревоги. Казалось, что она вот-вот рухнет.

Но, к счастью, мы поднялись целыми и невредимыми, а хлипкая на вид лестница оказалась более прочной, чем мы предполагали. Впрочем, смутное чувство тревоги не покидало меня, а лишь усиливалось. Я достал ключ и открыл дверь. Мое лицо объял резкий сквозняк, а по телу прошла легкая и неприятная дрожь.

Состояние номера оставляло желать лучшего. Две большие, скрипящие и полные клопов кровати одним своим видом вызывали отвращение. Над одной из них висел пыльный ковер с замысловатым узором. Его хаотично-переплетающиеся линии внушали необъяснимое чувство смятения.

В помещении было большое окно, выходящее на бескрайний лес, состоящий из голых, неестественно бледных в цвете дождя деревьев. Стоило только взглянуть на них, и сразу становилось не по себе. Мои коллеги – Курт и Саймон – разместились под узорчатым ковром, накрывшись предварительно взятыми в дорогу пледами. Ночь была неспокойная. До этого дня я никогда не страдал расстройством сна, но в этот раз я просыпался дважды.

Мне снились странные бесформенные образы, внушающие ужас тому, кто взглянет на них. Кошмары повторялись каждую ночь с того момента, как мы приехали в город, но только на четвертый день я смог более-менее подробно запомнить увиденное. Это было нечто выходящее за грани человеческого понимания. В тот момент, в течение минуты после пробуждения, когда, по древним поверьям, миры могут соприкасаться, я увидел перед собой едва поддающийся описанию глаз.

Это было необычное существо, контуры которого были размыты моими слезящимися после сна глазами. В ту ночь я взглянул в необъятную бездну, рискуя сойти с ума. Огромный глаз как будто впитал в себя пространство, все померкло в его странных, едва заметных очертаниях. Он смотрел на меня не больше минуты, но казалось, что прошла вечность. Сейчас, после двух лет лечения в психиатрической больнице, я не могу ручаться, насколько правдиво мое описание, но Он продолжает приходить ко мне в кошмарах.

Недавно я подслушал разговор доктора Вальетте. Она говорит, что мой случай безнадежен, поэтому я пишу дневник, пишу для вас. Несмотря на то, что мой лечащий врач говорит, что все мои видения – результат тяжелого нервного потрясения, я уверен, не полностью, но уверен, что не сошел с ума. Нас рассудит время. Может быть, однажды кто-то столкнется с тем, что за гранью человеческого понимания, и тогда мои записи пригодятся ему.

Наша экспедиция продолжалась. После нескольких неудачных попыток разговорить прохожих, мы решили посетить кабак в центре Боркленда, жители которого часто собирались там после работы. В баре было душно, грязно и пыльно, штукатурка осыпалась. Мы заняли стол в углу заведения. Человек за барной стойкой косо поглядывал на нас. Когда наши взгляды пересекались, то меня пробирал легкий и необъяснимый холодок. Местные оказались крайне нетерпимы к чужакам, даже после пары стаканов текилы они старались хранить гробовое молчание.

К счастью, спустя час о нас начали забывать, и я стал прислушиваться к словам. Посетители говорили тихо, едва различимо. Некоторые оглядывались по сторонам, казалось, что они боятся друг друга. Как будто каждый скрывает что-то. Обстановка заведения вызывала смутное чувство страха. Поскольку нам не удалось ничего узнать, мы решили немного подышать воздухом перед тем, как вернемся в гостиницу.

Когда мы проходили через грязные улочки, нам на глаза попался странный полуразрушенный колодец. Моим коллегам показалось, что из него доносятся какие-то звуки. Один предложил заглянуть туда, но другой предостерег его, подчеркнув, что это крайне странное место. В итоге мы решили подойти к нему вместе: я тоже начал различать необычные, похожие на писк, звуки.

Мы осторожно приблизились к нему, никак не решаясь заглянуть внутрь. Но вдруг человек нуждается в помощи? Звуки тем временем стали напоминать завывающие стоны. Становилось не по себе. Курт набрался сил и заглянул вниз, вскрикнул и судорожно