тех, участниц игрищ в полнолунья —

Владелиц таинств, ворожей, колдуний.

Ты дар свой необычный береги».

По глади, по мерцающей слюде

Я к Розовой Луне плыву в ладье.

Мне эхом вслед: «Тем, что дано, – владей…»

Как жаль, что день сменяет чудо ночи,

Что гвалт земной ворвется в одиночье.

Но я вернусь, чтоб жить среди людей.

Наколдую

стала ты его звездой – музой,

я – стареющей женой, грузом,

мне – домашняя возня, клуше,

вы же – родственные с ним души,

встану я на перехват фактам,

обмануть хочу судьбу-фатум,

никого не призову в вече,

как смогу, так пресеку нечесть,

обернусь к тебе лицом-ликом,

отомщу, наворожу лихо,

прокляну и наведу порчу,

заколдую, заверчу, скорчу,

уморю болотных трав зельем,

под тобою обвалю землю,

а потом пускай мне казнь-плаха,

срубит голову палач с маху:

жизнь не жизнь моя – и так прахом,

в вышине звенит душа птахой.

Жуть

Упреждаю тебя, девица, загодя:

Не поддайся зову леса певучего,

Не ходи, Милава, к ведьминой заводи —

Там лесные духи встретят, замучают.

Ручеек подаст свой голос-журчание —

Как младенчик вдалеке закапризничал…

Стерегись, Милава: посвистом, чарами

Завлекут – и сгинешь в облаке призрачном.

Окружат тебя грибов хороводами.

Ох, не все съедобно там, то, что зелено.

Окропят тебя волшебными водами,

Опоив силком отравными зельями…

Дерева сойдутся миром бушующим,

Оглядишься – все проходы завалены.

Сквозь листву – глаза лесавки, прищурившись:

Примерять к тебе венки поминальные.

…Не послушалась – пришло неминучее…

Расширяют ядовитый круг млечники,

Распластали крылья мыши летучие —

Знать, была полезна им человечинка.

Ожидание

Он является часто, возникнув из недр «ниоткуда».

Я тотчас замираю, сразу меркну, изысканный сноб.

Взгляд его,

             если есть он,

                     холодною дымкой окутан.

Ощущенье: порыв сквозняка – и мгновенный озноб.

Ход часов не нарушен, ничего не меняется внешне,

Нет предчувствия встречи или видимых глазу причин.

Только голос висит,

            если есть он,

                     бесцветный, нездешний.

Мне б слова различить – он лишь фоном тональным звучит.

Показалось: контакт —

                     наши пульсы ведут перестуки.

Нет, почудилось: сердце, болью охнув, раздрызгало ритм.

Голограмма – сюжет одного из грядущих поступков —

Аллегорией сути вдали неизменно парит.

В них всегда я участник размытых немых эпизодов:

Антураж в мизансценах передвинут вперед на года.

Этих слайдов намек —

           то, что будет, —

                      в грядущее зондом,

Но что должен понять я, учесть, предпринять, разгадать…

Понимаю, что он

           – я и есть,

                      безвозвратно ушедший

в сонм небытий сквозь цепи мне не ведомых будущих лет.

И какой срок оплачен был щедрой судьбой-казначейшей —

Тридцать лет протекло, как по жизни мой тянется след.

Вперемешку намеки на беды, удачи и крахи —

Их размеры и сути не могу распознать наперед.

Ожидание – казнь гильотиной нависшего страха:

             мы сравнялись по возрасту.

                                 Вот и все!

Больше он не придет.

Королевна

Во дворцовых покоях, в коттедже, в квартирке ли

Королевна – бывает! – одиноко жила.

Меж работой на благо… готовками, стирками

Устремляла свой взор иногда в зеркала.

С каждым днем все виднее наметки старения —

Жизнь упорно с усмешкой внушала: «Сдала…» —

И все больше в отказе прислуживать стременем

(Может, вздумала выбить совсем из седла).

Но однажды себя видит бойкой гризеткою —

Из любимого зеркала облик возник.

Было все как всегда: те же будни и зеркало,

Но все краше смотрелась ее визави.

И чем дальше, тем образы были заманчивей,

Даже каждый наряд, чем реальный пошив:

Это издавна зеркало сетью солнечных зайчиков

В амальгаму слоило все нюансы души.

Позы тела, рисунки движения пальчиков —

Все вбирало, копя, про запас, для личин:

Чтоб потом вместо этой, кого околпачило,

Королевну-из-Зеркала рисовали лучи.

Суть величия – по-королевски решения.

Увядать или жизнь на скаку обогнать,

Навсегда стать игрой светотени волшебною…

…Королевна шагнула в зеркальную гладь.

Татьяна Прихожан

Черная роза

– Мисс, кладбище закрывается, вам нельзя здесь дольше находиться.

– Простите, мистер Джонсон, я задумалась и потеряла счет времени, уже ухожу, – с этими словами Роза бросила прощальный взгляд на могилу бабушки и направилась к выходу. «Как же здесь тихо и спокойно», – думала девушка, осторожно огибая захоронения, чтобы не потревожить покой мертвых.

В это время года сумерки стремительно поглощали заходящие лучи солнца, резко опуская температуру воздуха. Роза поежилась. «Когда успело так быстро стемнеть?» – с тревогой подумала девушка. Она ускорила шаг, но к своему удивлению поняла, что не узнает тропинку. Длинные тени от надгробий неприятно сползали к ногам. Девушку невольно охватило беспокойство.

– Мистер Джонсон! – громко позвала она, оглядываясь по сторонам в надежде заметить старика. – Не могли бы вы мне помочь? Очень глупо, кажется, я заблудилась, – последние слова Роза почти выкрикнула, но звук ее голоса просто увяз в киселе обступившей ее темноты.

«Роза, успокойся, без паники! – обратилась она твердо сама к себе. – Все твои страхи иррациональны». Приободрившись таким образом, она продолжила идти вперед. «Думай, Роза, думай! Ты взрослая, изобретательная и смелая».

– И еще крас-с-сивая, – раздался свистящий шепот над ухом девушки.

От неожиданности Роза вскрикнула и шарахнулась в сторону, больно ударившись спиной о вытянутые руки скорбящего каменного ангела.

– Кто здесь? Что за глупые шутки? – затравленно оглядываясь, громко спросила девушка. Но вокруг была только темнота. «Надо срочно отсюда выбираться. Телефон! Точно, у меня же сотовый в сумке. Нужно просто позвонить Филиппу, и он найдет меня», –