В груди даже не пепел. Там труха, тлен, пыль. Мелкие частицы прежней Ксюши, счастливой и наивной, которой я уже не буду никогда.

Разве можно вновь верить после такого предательства?

Разве можно любить, имея вместо сердца крошево?

С губ срывается первый всхлип, но я глотаю его, несмотря на желание зарыдать. Закусываю губы до крови, но кислый, металлический привкус во рту не помогает очнуться. Он только напоминает о том, что мой кошмар – реален.

Лида – очень эффектная девушка. Стройная, высокая, явно следящая за своим внешним видом и любящая эксперименты – на ней парик с длинными каштановыми волосами, завитыми крупными локонами. Яркие и пухлые губы выделяются на чуть загорелом лице, зеленые глаза в обрамлении густых черных ресниц – с дерзким взглядом.

Мужчины любят яркость. Любят эффектность. Любят вызов.

Теперь понимаю, что в ней нашел Ветров.

Получив фотографии, я не рассматривала любовницу мужа. Сначала вообще не видела ничего от слез, а потом в порыве ярости разодрала снимки в клочья, лишь бы избавиться от мерзкой улики, подтверждающей измену мужа.

Теперь судьба предоставила мне шанс взглянуть на «разлучницу». Будто я в этом шансе нуждалась, честное слово.

Ее появление в сопровождении моего отца было необходимо лишь для того, чтобы макнуть дуру-Ксюшу носом в ее доброту и отзывчивость.

Спасибо, Вселенная, урок усвоен в полной мере.

«– А ты Ксюша, да? – заливисто хохочет Лида, небрежно скидывая туфли на высоком каблуке. – Согласись, у Руслана отменный вкус на женщин. Правда, я бы добавила твоим волосам немного яркости. Давно не красилась? Цвет пора обновить…»

Мерзавка с первой секунды чувствовала себя хозяйкой положения. Сморщив нос, огляделась, сразу выбрала самое «козырное» место в зале, чтобы быть в центре внимания. Не тушевалась, не смущалась, не опускала виновато глаза.

И на сына посмотрела вскользь, словно это и не ее ребенок. Это я бросилась к заплакавшему младенцу. Это я начала его переодевать и кормить.

Лида смотрела на меня. И я каждой клеточкой тела чувствовала, насколько выше меня она ставит свою персону.

Холопка и королева. Тварь дрожащая и богиня. Использованная вещь и любимая женщина.

Сейчас я не верю словам Ветрова о том, что он не был влюблен в Лиду. Сейчас, получив оплеуху, я подозреваю его во всех смертных грехах. Любая мысль в моей голове абсурдна, но я заочно принимаю все, пришедшее на ум, за истину.

Захотел бесплатную няню.

Приспичило отомстить мне, поиздеваться.

Нашел развлечение, пока Лида… отлеживалась после родов?

Нацелился на мою квартиру.

Мстил за что-то.

Господи, да мне плевать на его мотивы! Факт остается фактом: предал, изменил, ушел, а затем обманул еще хлеще, чем до этого. Зачем? Плевать. Почему? Плевать!

ПЛЕВАТЬ!

Чувствую себя истеричкой, которая залезла на эмоциональные качели и теперь то взлетает, то падает. Слезы жгут глаза, но плачу я молча. Все тело сотрясается от рыданий, но ни звука не срывается с губ.

Я прихожу в себя только после того, как с оглушающим хлопком закрывается входная дверь. Сразу после этого кто-то стучит в спальню. Я не отвечаю. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. И только голос подруги приводит меня в чувство.

– Ксюша, открой, это я.

Я не открываю. Просто чуть отползаю в сторону, забиваюсь в угол, обхватив колени руками. Проходит еще несколько минут, прежде чем Аня решается опустить дверную ручку.

Заходит в спальню и, увидев меня, падает на колени рядом.

– Боже, Ксюша! Ксюша… Ксюш…

Ее объятия крепкие и полны сочувствия. Она полностью разделяет мою боль. Дрожит вместе со мной, плачет вместе со мной. Гладит по голове, шепчет что-то тихое, неразборчивое, но успокаивающее.

И я принимаю эту поддержку, потому что до одури нуждаюсь в ней. Мне хочется вцепиться в подругу, как в спасательный круг. Я благодарна ей за отсутствие нравоучительного: «Я же говорила, а ты не слушала!», благодарна за то, что она здесь, рядом, разделяет мою боль.

– Идем на кухню, – шепчет Аня спустя какое-то время. Мы продолжаем сидеть на полу. Вернее, Аня сидит, а я лежу, разместив голову на ее коленях и закрыв глаза. Аня гладит меня по голове, и это действует умиротворяюще. – Все ушли, мы с тобой одни остались. Я заварю чай и приготовлю тебе что-нибудь поесть…

– Ничего не хочу, – сипло отзываюсь я. Оказывается, охрипнуть можно не только от крика, но и от молчаливых рыданий.

– Тогда пойдем на кровать. Я могу остаться с тобой на ночь, хочешь? Мне только нужно смотаться домой чуть позже, взять вещи. В шортах и майке мне в офис нельзя, – притворно сетует она. Я выдавливаю из себя легкую улыбку и соглашаюсь.

Послушно забираюсь на кровать, позволяю подруге укрыть меня легким пледом, потому что меня морозит, хотя в квартире весьма душно. Аня начинает рассказывать о каком-то фильме, который посмотрела недавно, и я в очередной раз мысленно благодарю ее за то, что она предпочитает отвлечь меня, а не оглушать нравоучениями.

Прикрываю глаза и позволяю себе расслабиться под голос подруги. Она не требует от меня ответной реакции, и постепенно я погружаюсь в дремоту, беспокойно ерзая на постели.

А когда просыпаюсь – вскрикиваю от неожиданности и стремительно сажусь, до боли в суставах стиснув ткань пледа. На пороге спальни, уже погруженной в вечерний полумрак, стоит Руслан. Раздается легкий звон ключей, связку которых он сжимает в кулаке.

– Поговорим начистоту? – спрашивает Ветров и делает шаг вперед, закрывая за собой дверь.

21

21

– Ты… – хрипло выдаю вопрос и прочищаю горло, чтобы звучать убедительнее: – Ты что здесь делаешь?

– Я считаю необходимым объяснить, во что втянул тебя, – изображает Ветров неопределенный жест рукой. Снова делает шаг вперед и я неосознанно сжимаюсь, подтягивая плед к груди. Не потому что стесняюсь – на мне все та же одежда, – а потому что подсознательно ищу у тряпки в моих руках защиты. Руслан замечает мою реакцию, хмурится, но замирает, поднимая руки вверх в примирительном жесте: – Ксюш, я хочу просто поговорить. Не обижу, не трону. С каких пор ты вообще меня боишься?

– С тех самых, когда поняла, что не знаю человека, за которым замужем, – цежу сквозь зубы. Несколько секунд смотрю на мужа исподлобья, затем отбрасываю плед в сторону и встаю, заняв место напротив Руслана. – Я, кажется, несколько часов назад предельно ясно выразила свое