кожа покрывается мурашками от того, как ладони Руслана касаются плеч и притягивают меня ближе к горячему мужскому телу.

В этом порывистом объятии слишком много эмоций. Отчаяние. Страх. Потребность в близости.

– Спасибо, Ксюша.

Я каменею. Со всех сторон меня окутывают родные объятия и родной запах. Разумом понимаю, что нет, Руслан отныне мне чужой, не должна я испытывать подобных чувств, что бушуют в груди в данный момент. Но сердце, наплевав на доводы, заходится в галопе, вызывая приступ тахикардии.

Дышу через раз. Прикрываю глаза и начинаю считать до десяти, хотя знаю, что нужно вырваться прямо сейчас. Знаю. Но позволяю себе несколько секунд слабости, пусть они и разрывают душу в клочья.

Но именно Ветров отстраняется первым. Его ладони соскальзывают вниз, задержавшись на моей талии, а после исчезают, оставив после себя обжигающий след.

Поежившись, захожу в стационар. Молча и не оборачиваясь. Иду по коридору с ровной спиной и поджав губы, чтобы не дрожали.

Только в палате даю себе возможность расслабиться, выдохнуть и осесть на кровать, закрыв лицо руками.

В сотый раз виню себя. За то, что не заметила изменений в муже. За то, что согласилась участвовать во всем этом. За то, что не могу развернуться и уйти, будучи неуверенной в том, что Руслану не угрожает опасность.

Заставляю себя встать и подойти к кроватке. Сашка спит с соской во рту, крошечные пальчики сжимают тонкую пеленку, которой я его укрыла перед выходом из палаты. Поправляю ткань и проверяю, чтобы через жалюзи не пробивались солнечные лучи.

В легком полумраке даже дышится легче. Верх окна приоткрыт, с улицы доносится шум транспорта и негромкие разговоры людей, проходящих мимо забора больницы. Я допиваю остывший чай и съедаю кусочек сыра, лежащий поверх толстого куска хлеба с микроскопическим слоем масла. Вкуса не чувствую, хоть скулы и сводит от излишней сладости напитка.

Следующие полчаса слепо листаю ленту в соцсети, пока от этого занятия меня не отрывает врач. Николай Васильевич (вроде так его назвал Руслан) входит в палату и с порога улыбается мне:

– Могу поздравить вас с победой. Не знаю, что вы сделали, но ваш муж согласился на дальнейшее пребывание ребенка в нашей больнице.

«Душу продала», – вертится на языке, но я только киваю в ответ на слова мужчины. Тот не обращает внимания на мою рассеянность и продолжает говорить:

– Он подписал все необходимые бумаги и в случае чего вы можете принимать решение о ходе лечения Саши. Я оставил дежурному врачу предписания, он их подкорректирует, когда придут результаты анализов.

В этот момент звонит мой телефон и Николай Васильевич машет рукой – мол, уже сказал все, что хотел, – и выходит из палаты, попрощавшись. Я тянусь к смартфону. На экране мигает наша совместная с Аней фотография.

– Алло, – отвечаю и морщусь от того, каким трескучим шумом сейчас звучит мой голос. – Привет.

– Ты почему на сообщения не отвечаешь? – взволнованно спрашивает подруга.

Смотрю на экран и вижу, что действительно несколько сообщений в мессенджере остались незамечанными.

– Прости, думала, это в рабочем чате пишут. Я сейчас немного не в состоянии контактировать с людьми.

– Что случилось? – тут же мелькает в голосе Ани нотка настороженности.

– Я в больнице. У Саши вчера поднялась температура и пришлось ехать сюда.

– Кто такой Саша?

– Сын Руслана, ты чего?

– Кхм. Ты не называла его по имени до этого, Ксень. А почему с ребенком ты, а не Руслан.

Уже заранее зная, какой будет реакция подруги, я пересказываю ей события прошлого дня и свой разговор с отцом и замолкаю в ожидании вердикта.

Молчание затягивается. Аня тихо ругается, бормоча что-то под нос, а после спрашивает:

– И у тебя нет никаких предположений по поводу того, что происходит?

– Никаких. Иначе стала бы я сидеть здесь? Если честно, – закусываю я губу, сомневаясь, нужно ли продолжать. – Если честно, я совершенно не знаю, что ожидать и как поступить. Пока решила прислушаться к отцу.

– И правильно. А знаешь почему? – теперь Аня тянет слова, пропитывая их какой-то странной эмоцией. Будто предвкушая.

– Удиви.

– Потому что Руслан много чего не договаривает. Я только что видела его на проспекте Ленина. Это ведь недалеко от тебя?

– Да. Он решал вопрос с документами и…

– Он был не один.

В груди холодеет. Слишком много угрозы звучит для меня в этой простой фразе. Горло сковывает судорога, но я все же нахожу в себе силы спросить:

– А с кем?

– Со своей матерью. – Пауза. Интуиция вскидывает плакат с тревожными восклицательными знаками. – И какой-то девушкой.

17

17

– Девушкой? – тихо переспрашиваю, нахмурившись.

– Угу. Впервые вижу ее. И, если честно, я даже хотела выскочить из машины, чтобы как минимум твоей свекрови пару вопросов задать… – повышает на эмоциях голос Аня.

– Ань, ну зачем, она же тебя даже не знает, думаешь… – начинаю было говорить я, но осекаюсь, услышав следующую фразу подруги:

– Но Ольга Михайловна была в такой ярости, что я немного растерялась. Уверена, если бы ее не держал Руслан, она этой девушке все волосы бы повыдергивала.

Это заявление никак не сочеталось с образом моей умной и рассудительной свекрови. Я за все годы никогда не видела ее рассерженной и сейчас не могла представить, что должно было произойти, чтобы Ольга Михайловна бросилась на человека.

– Как девушка выглядела? – скрипучим голосом уточняю я.

– Высокая, с короткой стрижкой, волосы даже до плеч не доходят. Блондинка, – начинает припоминать Аня, а я подставляю описанный подругой образ незнакомки ко всем женщинам, которых когда-либо видела в окружении Руслана. – Стройная, фигуристая…

– Весьма исчерпывающее описание, – недовольно качаю я головой.

– Ну извини, я довольно далеко от них была, а когда сообразила достать телефон, к этой троице подъехало такси и они укатили в неизвестном направлении. Но, Ксюш, зрелище было действительно занимательным! Девка Руслану с Ольгой Михайловной откровенно в лицо смеялась. И ни капельки не боялась их, хотя и муженек твой на нее несколько раз вызверился.

– Ты совсем ничего не слышала?

– Нет. Между нами два ряда автомобилей разместились, я еще думала, как бы мне перестроиться и припарковаться… Ксюш, это могла быть Лида?

От неожиданности такого предположения я резко втягиваю воздух, поперхнувшись и закашлявшись.

– Ты