На фоне слышны звуки стройки: стук молотков, крики рабочих, треск сварочного аппарата. Значит, отец на работе. Интересно, почему он не позвонил мне вчера вечером?

– Да, он приезжал вчера, когда нас с Сашей уже положили в палату. И сейчас вот жду его с минуты на минуту. Пап, он…

– Погоди. Я вчера ездил к его матери, когда хотел найти.

– И?

– И она сначала не брала домофон, а потом не открыла дверь, хотя я звонил минут десять.

Сердце на секунду замирает.

– Может, ее не было дома?

– Нет, свет в окнах горел и я видел силуэт, когда она ходила по кухне, – вздыхает папа. – Потому я набрал Руслана и дозвонился сразу же. Он заявил, что уже едет в больницу и бросил трубку. Больше не отвечает. Ксюша, все это дурно пахнет.

– Пап, – всхлипываю я и инстинктивно прижимаю к груди Сашу, наяривающего соску, – он отказывается от лечения для сына. Я вчера сказала ему, что умываю руки, отказываюсь от данного обещания… Заявила, что в больнице с ребенком должен лежать он… А утро врач рассказал, что Руслан попросил подготовить документы на отказ от лечения. Якобы за малышом будет ухаживать медсестра.

– И чего ты ревешь? – сухо спрашивает отец, но я улавливаю в его голосе нотки беспокойства.

– Он сказал, что у него нет денег на няню… Где он нашел средства для оплаты услуг медсестры? И врач… Говорит, что лучше хотя бы еще несколько дней полежать под наблюдением.

– Ты знаешь, что Руслан выставил на продажу свою квартиру? – выбивает из меня дух отец неожиданным вопросом.

– Н-нет, – ошарашенно отвечаю, запнувшись. Как так? Эта квартира досталась Руслану от деда, тот много лет отслужил в армии, стоял в очереди на жилье, потом собственными руками делал ремонт, мастерил мебель, которая стала его страстью после выхода на пенсию. После свадьбы мы хотели жить на той квартире, но офис Руслана переехал, и мы обосновались у меня, мужу было проще добираться до работы. – Откуда ты знаешь?

– Позвонил Палычу и попросил поискать информацию, – упоминает папа своего приятеля из правоохранительных органов. – Сегодня лично видел два объявления, номер указан Руслана. И приписка о срочности продажи, он даже миллион скинул ради такого дела.

– Я не понимаю… Зачем ему это? Почему так странно себя ведет?

– Ксюша, я бы хотел тебе сейчас посоветовать бежать оттуда подальше, но… Если Руслан вляпался во что-то нехорошее, то ты тоже под угрозой. Ты до сих пор его официальная жена. Банки, заемщики, коллекторы, да просто ублюдки какие-нибудь в первую очередь за тебя возьмутся.

– Ребенок его? Он показывал мне свидетельство, но…

– В этом плане все чисто, я попросил проверить в первую очередь. Было заявление в ЗАГС от него и этой Лиды. Ветров действительно отец и имеет все родительские права. Есть кое-что еще, что смущает нас с Палычем, но он обещал поискать тщательнее в самое ближайшее время. Олег, мать твою, разуй глаза! – прерывается папа, чтобы отчитать одного и своих сотрудников. – Я твоей жене потом на похоронах плечо подставлять не хочу! Ксеня. Если Руслан сейчас возьмет ребенка и скроется – мы его и с собаками не найдем. Да и не изверг я, чтобы глаза на судьбу грудничка закрывать.

– И что ты предлагаешь? – безжизненно спрашиваю я. В ухо бьет тихое уведомление. Отвожу телефон в сторону и вижу мелькнувшее уведомление. Сообщение от Руслана.

«Я в ординаторской, собирай вещи, скоро буду».

Он даже сейчас не предупреждает меня о своем решении!

– Прости, пап, отвлеклась и прослушала, – вклиниваюсь во фразу отца. Он вздыхает и терпеливо повторяет:

– Играй по его правилам. Хочет, чтобы ты полежала в больнице с его сыном? Лежи. Пусть он никуда не срывается, думает, что все идет по плану, в чем бы тот не заключался.

Сглатываю, зажмурившись. Боже. Вчера я, кажется, ставила себя на место героинь мелодрам? Так вот, Ксюша, получай остросюжетный детектив!

– Пап, это же Руслан… – шепчу сквозь слезы, от которых быстро становятся мокрыми щеки. – А ты говоришь о нем так, словно он преступник какой-то!

– Возможно, мы не знали с тобой этого человека? – кашлянув, сдавленно говорит отец. Он всегда тепло относился к Ветрову, пусть и ворчал иногда про его «неидеальность» для принцессы Ксеньки. – Или он в беде и нуждается в помощи.

– И мы поможем? – отчаянно и неосознанно цепляюсь я за эту фразу. Папа молчит несколько секунд, но потом все же отвечает:

– Хотя бы попытаемся. Но, Ксень, ты для меня на первом месте. Твоя безопасность, ясно? Если он подставит тебя, порву мерзавца голыми руками. – Еще одно короткое молчание. – Не реви, доченька. Дай отцу пару дней.

– Хорошо. Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Люблю тебя, пап.

– И я тебя.

– Мне нужно идти. Руслан приехал.

– Не говори ему ничего о том, что я сказал. Просто уступи. Скажи, что переживаешь за ребенка.

– Я правда за него переживаю.

– Знаю, – вздыхает папа. – Все, иди.

Я кладу трубку и тыльной стороной ладони вытираю слезы. Перекладываю Сашку в кроватку, поправляю соску и стою пару минут, чтобы убедиться, что малыш не возражает полежать в одиночестве. Он осоловело хлопает ресницами, отворачивает головку и, кажется, понемногу проваливается в сон.

Пригладив волосы и убедившись, что щеки высохли, покидаю палату и иду по коридору в ординаторскую. Стучу в дверь, дожидаюсь ответа и заглядываю внутрь, сразу же столкнувшись взглядом с обернувшемся на мой голос Русланом.

– Здравствуйте еще раз, – киваю знакомому доктору, который сидит за столом и хмуро смотрит на Ветрова. По лицу мужчины понимаю, что разговор в кабинет до моего появления был весьма напряженным. – Не возражаете, если я на пару минут украду мужа? Мне нужно сказать ему кое-что.

16

16

Руслан смотрит на меня недовольно, хмурит брови. Переводит взгляд на врача и говорит, обращаясь ко мне:

– Мы еще не закончили разговор с Николаем Васильевичем, Ксюш. Дай нам пять минут.

– Нет, – твердо произношу, хотя в животе в тугой узел сворачивается тревога. – Сначала ты поговоришь со мной.

Ветров вздыхает, но получив согласный кивок собеседника, все же разворачивается ко мне и идет к выходу из ординаторской. Я пропускаю