– Посмотри на нас! Мы похожи на гребанных пижонов, чтоб копаться в бабах? Ходить и говорить умеет? Считай подарок!

В знак согласия Рокко вытянул кулак и ударил им по кулаку Спайка. Друзьям явно было весело, а вот Лоя поедали смешанные чувства. С одной стороны, он радовался. С другой – клеймо бандита и отморозка вынуждало его надевать кучу масок. Но Сара одной фразой смахнула их все, поэтому губы сами потянулись к ней, как к чему-то сладкому и запретному.

– Не сегодня, – прохрипел Лой, встав в полоборота.

– Как хочешь, – спокойно ответил Спайк.

Друзья давно договорились не копаться в мозгах друг друга. Правда, Рокко все же попытался выспросить у главного в чем дело и тут же получил подзатыльник от Клыка.

– Если что, звони, – сказал тот.

– Не позвоню, – Кейдж похлопал друга по спине и, взяв у него свою часть денег, пошел в другую сторону.

Как только компания скрылась за углом, Лой остановился и с тоской поднял голову. Он чувствовал, как между ним и друзьями выросла незримая стена. И что хуже всего: парень не знал, сможет ли разрушить ее.

Ладонь сжала деньги, а ноги сами понесли его к старому городу. Там, на границе между туристическим раем и мрачной окраиной, начиналась территория, где Лой чувствовал себя по-настоящему свободным. Эти улицы пахли выживанием, но вместе с тем и возможностью выбора. Кейдж знал, что может пойти куда угодно, и везде останется своим.

В одном из этих мрачных домов жила его давняя подружка Хоуп – карманница, с которой Кейдж познакомился, когда та попыталась обчистить его. Парень шел к ней, но вдруг остановился у трехэтажной развалюхи с выбитыми окнами. Она ждала бульдозеров, чтобы уступить место очередной высотке для богатых бездельников, а пока принадлежала тем, кому некуда было идти.

Лой нащупал узкий проем в деревянном ограждении, отогнул доску и рванул внутрь. Пробравшись через горы хлама и спящих бездомных, он поднялся на чердак, откуда любил смотреть на звезды. Лунный свет пробивался сквозь щели в крыше, рисуя на полу полосы. В углу валялся старый матрас, а рядом с ним – ящик из-под пива. Кейдж сел, бросил на пол пачку сигарет и, прислонившись к стене, закурил.

Твою мать, – подумал он, извергнув изо рта горьковатый дым. – И что теперь? Я правда позволю бабе богатого ублюдка ездить в моем Мерсе? Это память об отце, и я поклялся, что никто не сядет в него, пока не станет мне таким же близким, как он. Да еще этот хрен держит меня за горло, – Кейдж развернулся и в такт последнему слову ударил кулаком по стене. – Оба имеют меня, как шлюху какую-то!

Лой зажмурился, потому что в голове опять возник образ Сары, лежащей на грязном асфальте, а затем вид его руки, крепко сжимающей ее ладонь. Кейдж хорошо знал жизнь, а потому понимал, что такие, как Праймер, всегда будет там – над проблемами и обыденностью. А он останется здесь, и от этого никуда не деться.

Я придумаю, где взять тачку. Нет проблем. Но что я скажу девчонке? “Эй, привет. Я тот парень, который тебя послал, потом поцеловал, но тебе не понравилось и ты свалила”, – мысленно тараторил он, издеваясь над собой. – “И кстати, меня нанял твой бывший, чтобы пасти, как…”, – Лой запрокинул голову и, наконец, озвучил то, что на самом деле бередило его сердце: – Да, заткнись уже. Такие, как она, никогда не свяжутся с тобой.

Он усмехнулся. Но не из-за сцены, которую разыграл в голове, а оттого, что боялся приблизиться к мечте. К новой жизни, в которой будет место не только проблемам, но и радостям. К приличному заработку, что позволил бы ему не просыпаться от урчания в животе. И к женщине, чьи губы оставили ожоги на губах и сердце.

Придурок. Сорвался, как пацан. Она смотрела на меня с вызовом, вся такая дерзкая, сломанная, и я просто не сдержался, – Кейдж задумался. – А если бы я пошел за ней? Что-что! Она не лежала бы там одна с пробитой головой. Хм. А дальше? Отшила бы меня или нет? – парень нарочно впился ногтями в ладонь. – Почему мудакам, вроде Джоша, всегда достается лучшее? Разве он не видит, что девчонка сохнет по нему? Так и есть, поэтому и подсела ко мне, чтоб позлить его.

Лой снова представил Сару: как она открывает глаза в больничной палате, видит белый потолок, стены, свет и его.

Так, что она скажет? “Спасибо?” или: “Мужик, ты кто такой?”. А я отвечу: “Лой. Просто Лой из клуба. Я буду возить тебя по городу и следить за тем, чтобы ты не споткнулась. А когда ты будешь смеяться или грустить – изображать, что мне плевать”, – он поднялся и подошел к узкому окошку в крыше. – Да, пока плевать. Но я знаю себя. Не пройдет и недели, как я превращусь в ее тень. И все из-за бабок, мать его! Все передряги и несправедливости в этом мире происходят из-за них!

Лой провел рукой по лицу. Щетина уколола ладонь, а глаза закрывались, потому что он не спал почти сутки.

Ты влип, Кейдж. По самые яйца…– сказал он себе, вернувшись на матрас. – Ладно. У меня еще несколько часов, так что нет смысла возвращаться. Утром забегу к Хоуп, помоюсь и в гараж. Не хватало, чтобы в первый день от меня воняло, как от мокрой псины.

***

Спустя два часа Лоя разбудили звуки проснувшегося города. Яркие лучи, пробившись сквозь щели в крыше,