А ты другое дело. Хорошо дерешься и умеешь держать язык за зубами. К тому же не сбежал, хотя копы могли прижать тебя. Я у тебя в долгу за это.

– Так, чего ты хочешь?

– Я предлагаю тебе стать водителем и охранником Сары.

Лой взбрыкнул.

– Чтобы я пас твою телку?

– Чтобы она была в безопасности.

– А если я пошлю тебя?

– Тогда я найду парня поумнее.

В ситуации Кейджа отказываться от такой возможности было бы безумием. Ему и правда не хватало денег, пусть он никогда не признался бы в этом и сейчас старательно делал вид, что мог отказать.

Не мог, и Джош, как никто, чувствовал это.

– Значит, так, – уязвленно налетел Лой. – Мне похрен на твои связи. Но, если ты правда хочешь, чтобы я работал на тебя, запомни: я не мальчик на побегушках. Привез-отвез – это все, что я делаю. Сопли ей вытирать будешь сам.

– Идет, – кивнул Джош.

– И еще. Я работаю, пока сам хочу. На твоих тачках не гоняю. Возить буду на своей и одеваться так, как мне удобно.

– Ты всерьез думаешь, что моя…Сара будет ездить в развалюхе без подушек безопасности? Да, еще и ворованной! Башкой тронулся?

– У меня хорошая тачка. Своя. Я сделал ее из отцовского Мерса. И гоняет она не хуже твоего пижонского Порше. С ней точно не будет проблем. А вот с твоим планом – дохрена.

– Я все продумал.

– Да? Тогда как я объясню это Саре? Мы только встретились в клубе и “бам” – я ее водила. Неправдоподобно. Она просечет.

– Нет, если сделаешь все, как я скажу. – Джош угрожающе подался вперед. – Для меня главнее, чтобы с ней больше ничего не случилось. Но если подведешь, хоть всех своих ублюдков в косухах собери, тебе никто не поможет. Клянусь, ты будешь молить копов арестовать тебя. Ты понял?

– Угу…

– Так. Я поеду в больницу. Договорюсь с врачами и дам им сколько нужно. А когда Сара очнется, ты привезешь свой зад к ней и на вопросы ответишь, что ничего не видел и не знаешь меня. Просто нашел ее и вызвал скорую. Ясно?

– А что с той телкой в красном? Если это сделала она, то должна на нары сесть, – с непониманием процедил Кейдж. – Или ты оставишь все, как есть? Пусть гуляет?

– Она заплатит. Будь уверен. По остальным вопросам: заезжай ко мне на Бриквелл-авеню завтра к восьми. Офис “Form & Flow”. Там бизнес-центр…

– Да, знаю я.

– А это…– Праймер достал кошелек из кармана брюк и протянул Лою несколько крупных купюр.

Парень отвернулся.

– Я же сказал…

– Снимешь приличную квартиру, – потребовал Джош.

– Чего?

Праймер рыкнул:

– Я принял твои условия. А вот мои: если от тебя будет вонять пивом, куревом и плесенью, которая живет там вместе с вами, или ты расскажешь Саре про наш договор, я тебя пристрелю. Бери.

Кейдж не ответил, нехотя взял деньги и пошел к друзьям. Те окружили его, и вскоре вся компания растворилась в темноте, а Джош замер и еще минуту смотрел в пустоту. В голове пульсировало единственное слово: “Ненавижу”. Он знал, что будет слышать его всегда: во сне, наяву, в тишине офиса и даже в реве мотора.

Ненавижу – сказала она, находясь на пороге смерти, не зная, что в этот миг сердце Праймера кричало: “Прости. Я люблю тебя”.

Ненавижу – снова слышал он, смотря в окошко двери, ведущей в палату люкс, где лежала Сара в окружении личной медсестры и самых опытных врачей больницы.

Ненавижу – эхом раздавалось в голове, когда, приехав в офис вместо дома, Джош заперся в кабинете и склонился над стопкой бумаг.

Она ненавидит меня, – подтверждал его разум. – Пусть так. Главное, что она жива.

Глава 10

г. Майами, переулок за клубом "Haven".

15 минут после разговора с Джошем.

Компания шла по ночным улицам, стараясь обходить людные места, чтобы не столкнуться с полицией. Спайк, Клык, Рокко и Лой – парни в коже и с вечно пустыми карманами, много лет делили дно жизни и не лезли друг другу в душу, даже когда становилось особенно тоскливо. Все, что у них было, умещалось в нескольких картонных коробках, стоящих в углу квартиры. Они снимали ее вскладчину и использовали в качестве ночлежки, а днем пропадали в гараже.

Спайк – брутальный темноволосый парень с татуировкой в виде ошейника с шипами, занимался ремонтом мотоциклов и разбором угнанных машин.

Клык был самым старшим и от природы имел чуть более длинные клыки, поэтому