— Я пришла извиниться, — хриплю, задыхаясь от табачного дыма, — если бы не ты, я…

— Пошли, — Клим подхватывает меня на руки и уносит из кабинета.

Несет в спальню. Не мою.

Свою…

Глава 25

Яна

Крепко обнимаю Клима за шею. После разговора с Мурадом мне открывается то, что я не замечала до этого.

Одиночество, в котором живет этот непростой мужчина. Вынужденный выживать в зверином обществе. Среди тех, кто в любой момент нанесет удар в спину. Предаст.

Продаст ради более жирного куска.

Но Уолс выжил. И не просто выжил! Он встал на вершине. Гладиатор и манипулятор в одном лице. Он умело обыграл всех. При этом находясь на виду.

Клим кладет меня на постель. Нависает сверху. Сейчас я приму все, что бы он со мной ни сделал…

Но он лишь садится рядом.

— Зачем ты пошла ко мне в кабинет? Врач сказал: постельный режим, — зарывается пальцами в волосы, — Яна, ты вообще умеешь слушаться или нет? Или в тебе эта опция не заложена?

Он злится.

— Но тебе же это нравится, Уолс… — кашляю, желудок снова сводит спазмами.

— Нравится, пока это не приводит к тому, что ты оказываешься одна с тремя обкуренными мажорами в приватной кабинке клуба, — зло цедит Клим, — зачем ты убежала?

— Ты знаешь ответ, — шепчу, сажусь в постели.

Прижимаюсь к его широкой спине. Меня одолевают противоречивые чувства. Безумная, неконтролируемая тяга к этому мужчине. И обида, которая все еще немного покусывает, мешая отдаться чувствам полностью…

— Больше не убегай… — вдруг произносит Уолс, я обнимаю его, смыкая ладони на крепком животе.

Он же накрывает мои руки своими. Все слова испаряются. Если с Мурадом мне просто говорить, открываться и выводить его на эмоции, то с Климом по-другому.

Я словно иду по минному полю, подбирая слова. Каждое может сработать неожиданным образом, и он меня прикончит.

— Тебе нужно поесть, Яна, — говорит, но не шевелится.

Не встает, не уходит.

— Если только ты меня покормишь, — наглею, опускаю ладонь ниже.

Играю на грани фола. Я чувствую, как Уолс напрягает низ живота. Сдерживается изо всех сил.

А мне хочется дразнить его. Словно льва в дикой природе. Испытывая страх, но оттого желая еще сильнее.

— Что ты делаешь? — хрипло спрашивает.

— Что? — невинно хлопаю ресницами. — О чем ты?

Клим сжимает мою руку сильнее и опускает. Я чувствую его возбуждение. Сжимаю. Мужчина издает хриплый стон.

Дикий зверь в моих руках. Это пьянит, заводит. Начинаю ласково его поглаживать. Такой он твердый и большой. Рядом с этим мужчиной я сама не своя.

— Принцесса.

Да, называй меня так еще. Завожусь настолько, насколько мне позволяет ослабленное тело.

— Ммм? — мурчу, наслаждаясь искрами, скачущими между нами. — Что, Клиим?

Растягиваю его имя, смакуя на языке.

— Остановись, — хрипит.

— Ты сам меня направил. Своей рукой, — массирую его твердость, чувствуя, как она увеличивается.

Мужчина перехватывает мои руки. Резко разворачивается и валит меня на постель. Подминает под себя. Его ноздри раздуваются, губы поджаты. Желваки ходуном ходят.

— Тебе нужно отдыхать, — рычит мне в губы, — а ты провоцируешь. Опять не слушаешься меня…

Молчу, во все глаза смотрю в его тьму. Затем касаюсь щеки Клима. Веду по небритости к коротко стриженым вискам, слегка царапаю. Затем зарываюсь пальцами в более длинные волосы на макушке.

— Прости меня, — тихо говорю, — я зря убежала. Я просто не думала, что хоть сколько дорога тебе после того, что ты сделал.

— Что я сделал? — не понимает.

Играет? Или действительно недоумевает?

— Мартынов по твоей просьбе что-то налил мне в бокал на том фуршете… я все слышала. Как вы это обсуждали.

Клим замирает. Не мигая, смотрит на меня. Его губы кривятся в жестокой улыбке.

— И ты приняла это на свой счет? — трется своим носом о мой.

Сейчас он перехватывает инициативу. Превращается в жестокого хищника. Я дернула его за усы. И он накажет меня. И я, черт возьми, хочу этого!

— Ты чувствовала на себе влияние этого чего-то, Яна? — спрашивает глядя мне в глаза.

— Я была сонная! — выпаливаю, краснея. — И сон был очень навязчивым!

— Не думала, что после оргазма так разморило? — ухмыляется.

Поджимаю губы. Краснею еще сильнее. Ведь вспоминаю, как они с Мурадом меня трахали в туалете. Как шлюшку… закусываю губу. Я же гордая и не должна от такого возбуждаться!

Но между ног предательски тяжелеет.

— Вот, что происходит после наркотиков, Яна. Тебе плохо, у тебя интоксикация. Рвота, боль, температура… что-то из этого было? Ну?

— Не было, — лепечу, полностью раздавленная его силой, — это могло быть снотворное!

Уолс прищуривается. Отстраняется и встает. Поправляет рукава рубашки. А я не хочу отпускать! Пусть он снова разозлится. Лишь бы не уходил!

— Тогда о чем ты говорил с Мартыновым? — требую ответа. — Скажи, если ни в чем передо мной не виноват.

— Мои разговоры тебя не касаются, принцесса. Я обещал достать твою мачеху и работаю над этим. Ты своими выходками меня только отвлекаешь!

Он снова злится. Неужели только от того, что я помешала его планам? Он ни капельки не волновался обо мне? В уголках глаз скапливаются слезы. Но я вспоминаю слова Мурада.

— А я…

— Что? — ледяным тоном спрашивает, направляясь к выходу.

— Неужели дело только в твоих планах, Клим? Ты ни капельки не волновался за меня? Не переживал?

Он замирает у самой двери. Поворачивается ко мне.

— Я сходил с ума, принцесса, — говорит тихо, затем резко дергает дверь и скрывается в коридоре.

Глава 26

Клим

Выхожу из спальни. Все тело горит, я пиздец как возбудился. Еле заставил себя оторваться от Янки. Нельзя! Она очень слабенькая.

Спускаюсь на первый этаж, иду на кухню.

Рывком распахиваю холодильник, пробегаюсь взглядом по продуктам. Беру список Глеба.

Глеб Дмитриев — мой личный врач. Его уволили из престижной частной клиники за халатность, но на деле там темная история с главврачом. Глеб слишком талантлив для нашей медицины. И слишком несговорчив.

— Диета после интоксикации организма, — хмыкаю, пробегаю взглядом по списку, — каша на воде, куриный бульон, паровые котлеты…

Чешу затылок.

— Зеленый чай. И лекарства…

Захожу в аптечное приложение, быстро вбиваю заказ и оплачиваю. Затем снова распахиваю холодильник. В голове быстро проносятся варианты блюд, которые могут подойти Янке.

Набираю своего повара.

Но сомневаюсь. Внутри меня рождается странное желание. Которое я не испытывал уже долгие годы…

— Клим? — голос повара моего отца, Евгении Павловны, звучит в коридоре.

Я только закончил обрабатывать раны на спине после очередного приступа папаши. Он не подписал какой-то контракт,