— Принцесса, — Уолс пожирает губы девушки, пока она бьется от второго оргазма.

Резко встаю и вхожу в нее. Не даю опомниться. Кладу на спину, закидываю стройные ножки на плечи. Я одержим этой девчонкой.

— АХ! МММ! — Клим занимает ее рот.

Теперь она между нами. Мы оба внутри ее горячего тела. И будем делать с этой малышкой, что захотим. Она осознанно отдает управление в наши руки.

Проверяет, насколько уверены в себе и друг в друге, чтобы вознести ее на самый пик блаженства. И мы справимся.

Потому что Янка заслуживает самого лучшего.

А мы должны заслужить ее. Самцы всегда борются за самку. В нашем случае мы доказываем, что она может расслабиться.

Мы не обидим и не сделаем больно. Никогда.

Глава 30

Яна

Мурад и Уолс терзают меня до самого вечера.

Начав на кухне, мы перемещаемся в спальню. Как постель выдержала, я не знаю. Мое тело все истерзано. В хорошем смысле.

Открываю глаза. Клим спит. Мурада нет. Неужели уехал?! Я же просила остаться!

Собираюсь с духом, чтобы встать и пойти его поискать. Но сначала поворачиваюсь на бок и рассматриваю красивое лицо Уолса.

— Ты лапочка, — закусываю губу, касаюсь ровного носа мужчины, — мой. И я тебя разгадаю.

Шепчу, веду ниже, к чувственным губам. Боже, что они творили этим вечером! Где только не были!

Вспомнить стыдно. И сладко. Мне было безумно хорошо! Я отдавалась двум мужчинам, полностью отпустив контроль. Такое необычное чувство!

Когда знаешь, что все только для тебя и ради тебя. Два таких властных, опасных и жестоких…

— Со мной ты другой…

Клим открывает глаза и улыбается.

— Как у тебя это получается? — хрипло спрашивает. — Еще недавно я хотел тебя придушить. Посадить на цепь. А сейчас я словно сам надел на себя ошейник.

— Это называется любовью, — двигаюсь ближе, устраиваюсь удобнее.

Мы совсем близко. В одной постели. Такие, как Клим, обычно трахают и исчезают. Но не меня. Со мной он так никогда не поступит.

— Я не умею любить, принцесса, — взгляд мужчины становится серьезным, — любовь — недоступная мне опция.

— Ой, да прекрати! — закатываю глаза. — Каждому человеку эта опция доступна. Мы рождаемся в любви. Испытываем ее впервые, когда мать берет нас на руки. Смотрит с нежностью. Что бы у тебя в жизни ни случилось, как бы глубоко ты ни прятал ее, любовь есть!

— Не стоит, Ян, — Клим резко садится в постели.

Я каменею. В ужасе распахиваю глаза.

— Кто это сделал? — подползаю к нему, рассматривая ужасные шрамы на сильной спине.

Часть из них забита татуировками. Как ему, должно быть, больно…

— Яна, не надо! — рычит, затем встает и надевает штаны. — Не лезь ко мне в душу!

Берет сигарету и выходит из комнаты. Ну уж нет! Ты больше не сбежишь! Спрыгиваю с постели и голышом несусь за мужчиной.

— Ты из-за них не веришь в любовь? — не унимаюсь. — Стой! Клим! Поговори со мной!

— Это все не имеет смысла, Яна! — резко разворачивается, я впечатываюсь в его грудь. — Зачем ты лезешь, вот скажи мне?

— Я хочу… хочу… — не нахожу слов, — быть ближе к тебе.

— НЕ ИГРАЙ СО МНОЙ! — его глаза наливаются кровью, мужчина со всей силы бьет кулаком в стену рядом с моей головой.

— Руку убрал, — сзади раздается тихий голос Мурада, — быстро, Уолс. Еще раз ее напугаешь, спущу с лестницы.

Клим разворачивается и уходит.

Мне страшно! Я вся дрожу. Сползаю по стенке вниз. Мурад присаживается напротив. На нем лишь джинсы. От мужчины пахнет кофе и сигаретами.

— Где ты был? — всхлипываю, обнимая себя руками. — Я не нашла тебя в постели…

— Пошел выпить кофе. Вы спали, решил не будить. Что случилось? Вас ни на миг нельзя оставить вдвоем, вы либо трахаетесь, либо ругаетесь…

— Я увидела его спину, — шепчу, — Мурад, откуда у него такие шрамы? Кто его мучил?

— Шрамы? Не обращал внимания… — чешет затылок, — так, давай успокойся. Пошли кофе попьем, хватит на полу сидеть. Вставай.

Он поднимает меня, прижимает к себе. Ведет в спальню, одевает в ночнушку. Внезапно хлопает входная дверь. Я вздрагиваю.

— Кофе стынет, пошли, — тащит меня, — за Клима не беспокойся. Видимо, ты надавила на больную мозоль.

Мы спускаемся на первый этаж. Проходим на кухню. Там у Уолса барная стойка с высокими стульями. Мурад включает подсветку, создавая приятную теплую атмосферу.

— Кофе остыл. Сейчас сварю новый, — спокойно говорит.

Включает кофемашину.

— Спасибо тебе, — шепчу, слегка приходя в себя.

Поведение Клима выбило меня из колеи. Он так резко взбрыкнул! Я ведь просто хотела узнать, откуде те шрамы.

— За что? — усмехается Горцев.

— За то, что ты такой… и что всегда рядом, когда нужен. Я ведь тебе так и не сказала, как благодарна за твою поддержку. После похорон папы я была разбита. Но ты просто меня забрал. Дал мне кров, деньги. И самое главное, ты заботился.

— Я же люблю тебя, — он подходит сзади и обнимает меня, — ты моя маленькая лиса. Куда я без тебя?

— Откуда у него шрамы? — всхлипываю.

Вспоминая те рубцы на спине того, кто мне дорог, я хочу плакать.

— Тебе не у меня надо это спрашивать, Яна, — отвечает Мурад, — Клим — сложный человек. Но, как я сказал, ты можешь стать его спасением.

— Как спасти того, кто не хочет быть спасенным?

— Ночные философские беседы, — усмехается Мурад, затем достает кружку из шкафа и наливает кофе, — обожаю!

— Не смешно. Эти шрамы ужасны! Ты их видел?! Словно его истязали! — от одной мысли меня мутит. — Он так страдал, Мурад!

— Так сильно влюбилась в него? — вдруг спрашивает он.

— При чем тут это? — раздраженно бросаю, делаю глоток кофе. — Он же твой друг. Как ты мог не видеть шрамы?

— Уолс передо мной не раздевался, если ты об этом. Мы были связаны лишь делом клуба… где Уолс был под прикрытием. Он сработал настолько чисто, что сейчас его снова хотят видеть управляющим.

— Они опять взялись за свое?! — чуть не давлюсь кофе. — И ты так спокойно об этом говоришь? Что это вообще за клуб такой?

— Это неискоренимо, Яна, — вздыхает Мурад, — очень богатые люди как правило все деформированы. У них размыто понимание добра и зла. Для них это развлечение, которое они могут себе позволить. Как треш стримы, даркнет… рабовладение вокруг нас. Этот клуб — вершина айсберга. Клим работает четко, сдает тех, кто зарывается и жестит. Так постепенно чистим. Но человеческую натуру не изменить.

— Это неправда… только не говори, что Клим снова будет…

— Нет.