и он будет верно служить тебе. Ему этого хватит, он не очень амбициозен. Он ведь пошел на сговор с Маранцано больше для того, чтобы выжить. Иначе его убрали бы. Неплохо же: ты — босс, а он консильери.

— Ты гарантируешь это? — спросил Винсент.

— Я гарантирую, что сделаю все возможное, — ответил я. — Но мне нужна твоя поддержка. Когда придет время, ты должен встать на мою сторону, публично.

— Против Массерии? — уточнил он.

— Да, — кивнул я. — Сперва против Массерии.

— Ты ведь понимаешь, что это измена? — Винсент прищурился. — Мы оба на него работаем.

— И он забирает половину, — кивнул я. — От всех дел. Мей, — я повернулся к своему еврейскому другу и спросил. — Массерия хоть что-то сделал, чтобы помочь нам заработать те деньги, которые мы подняли на крахе?

— Нет, — покачал головой Лански.

— Он сидел и жрал пасту, пока мы тут пахали, — вступил в разговор Багси, как всегда импульсивно. Но это было мне на руку.

— Но при этом он потребовал половину, — сказал я.

— Но мы оба знаем, что ты ему эту половину не дал, — заметил Винсент.

— Но разве это справедливо? Ты разве доволен этим?

— Нет, — Мангано скривился.

Он прошелся по кабинету, потом вернулся к окну. Выглянул наружу и прикурил еще одну сигарету.

— И никто не доволен, — сказал я. — Но все терпят, потому что боятся. Я не боюсь, и я предлагаю тебе перестать бояться вместе со мной.

— Кто еще с тобой? — напрямую спросил Мангано.

— Костелло, Анастазия, — ответил я. — Мей и Бенни, их люди. Этого вполне себе достаточно. Осталось разобраться с Чиро, убедить его встать на нашу сторону или просто посидеть тихо. Будет и дальше артишоками торговать, его бизнес нам не интересен. Пусть только долю заносит, а он будет.

— Анастазия? — спросил он. — Ты же знаешь, что у нас с ним конфликт?

— Мелкое недопонимание, — я махнул рукой. — Как только разберемся с основным вопросом, мы его решим. Сообща.

Мангано хмыкнул. Теперь-то до него дошло, что именно я предлагаю.

— Допустим, я соглашусь, — сказал он. — И что мне делать?

— Пока ничего, — я пожал плечами. — Ты продолжаешь делать то, что делал. Ведешь бизнес, руководишь своими людьми, стараешься в войну не лезть. Когда Массерия будет мертв, мы вместе соберемся и решим, что делать дальше.

— А если Скализе прикажет мне воевать?

— Саботируй его приказы, — я улыбнулся. — Массерия тоже приказал мне убить Маранцано. И если бы это мне нужно было сейчас, он был бы уже мертв.

— То есть это не случайность? — спросил он. — Валли не просто попался под руку.

— Нет, — я снова улыбнулся.

Мангано подошел к окну, снова посмотрел на улицу. Я увидел его отражение в стекле: напряженное лицо, сжатые губы.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

— Конечно, — пожал я плечами. — Но не слишком долго. Война идет, и скоро придется действовать. Лучше сделать это сейчас, пока есть время.

Он резко повернулся ко мне и сказал:

— Ты сильно рискуешь, Лаки. Ты, конечно, счастливчик, но если Массерия узнает о нашем разговоре…

— Он не узнает, если ты не расскажешь, — сказал я.

— Я не расскажу, — он покачал головой. — Это не в моих интересах.

Именно. Именно для этого я сперва устроил бизнес с Кубой, который связал нас, и уже приносит деньги. На очень щедрых условиях — десять процентов это много, я мог дать и меньше. Но это было необходимо.

— Тогда мы поняли друг друга, — я протянул ему руку.

Он посмотрел на нее, потом на меня. А потом сделал несколько шагов навстречу и пожал мою ладонь.

— Я дам тебе ответ через два дня, — сказал Мангано. — Мне нужно все обдумать, поговорить с людьми.

— Хорошо, — кивнул я. — Но будь осторожен, не говори об этом никому, кому не доверяешь.

— Я знаю, как вести дела, — чуть раздраженно ответил он. — Не учи меня.

— У меня и в мыслях не было, — я покачал головой. — Просто предупреждаю.

Он кивнул, после чего двинулся к двери. Взял с вешалки шляпу, надел, после чего обернулся и сказал:

— Ты знаешь, что мне в тебе нравится, Лучано?

— Что? — спросил я.

— Ты говоришь честно. Говоришь то, что думаешь, даже зная, как это опасно. Это редкость в нашем деле.

— Спасибо, — только и кивнул я. — Я стараюсь.

Он вышел, скоро его шаги затихли. Мы переглянулись с Лански, потом с Багси.

— Он согласится, — сказал вдруг Мей.

— Согласится, — кивнул я. — У него нет выбора. Потому что я единственный, кто предлагает ему что-то реально.

— Он сказал, что ты идеалист, — вдруг рассмеялся Багси. — Ты — и идеалист. Это, пожалуй, самое смешное, что я слышал за последнюю неделю.

— Мне тоже понравилось, — улыбнулся я. — Да.

— Но идея действительно новая, — сказал Лански. — Я сам много думал, когда ты мне о ней рассказал. Это разумно. Парламент, прямо как в демократических странах.

— Только там никто ничего не решает, — сказал я. — Демократия не работает. Кто-то чей-то ставленник, кто-то голосует, как скажет лидер партии. У нас все будет иначе. У каждого из нас будет настоящая власть, а главное — общая цель.

— Это какая? — спросил Багси.

— Так деньги же, Бенни, — ответил за меня Мей и улыбнулся. — Деньги — это самое важное.

— Не самое, — я покачал головой. — Самое важное — власть. А деньги только дают ее. Можно складывать их в штабеля, а потом спать на них, но это ничего тебе не даст. А можно тратить правильно: вкладывать, раздавать тем, кому они нужны, в обмен на что-то. И этим укреплять свою власть.

— Мне почему-то кажется, что мы с тобой заработаем много, — проговорил Сигел. — Уже заработали, но будет еще больше. И тогда я построю дворец. Огромный. Это будет отель или что-то такое, этажей двадцать пять, может быть, тридцать. Лучшая отделка, лучший дизайнер.

Я вздрогнул. В действительности построит в будущем, и за это его убьют. Потому что он потратит слишком много, а боссы подумают, что он наворовал на строительстве денег и где-то спрятал. И на этом его карьера закончится, как и жизнь.

— А сам я буду жить на самом верхнем этаже, смотреть на город с высоты, — продолжил он. — И он будет лежать у моих ног.

— Построишь, — кивнул я. — И я даже расскажу, что именно ты построишь. Но не сейчас. Сейчас нам надо решить свои проблемы.

— Что теперь? — спросил Мей.

— Надо попытаться вызнать, где сидит Массерия, — сказал я. — Отправь своих людей последить за Паппалардо, но только тех, кто знает дело. Чтобы не попались. А ты, Бенни, сведи меня снова с Луиджи-сапером. Нам понадобятся его услуги.

— Хочешь кого-то