— Кастелламмарезе, — с гордостью в голосе заявил он.

Я выдохнул. Что ж, ситуация оказалась значительно проще и сложнее одновременно. Но теперь следовало узнать еще кое-что.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Какая разница, — ответил он. — Убивай давай.

— Я спрашиваю вежливо, — сказал я. — Пока что вежливо.

— Энцо, — ответил он. — Энцо Базиле.

— Хорошо, Энцо, — я кивнул. — А теперь расскажи мне, как ты меня нашел.

— Следил за тобой, — ответил он, шмыгнув разбитым носом. — С самого утра. Видел, как ты вышел из церкви, как разговаривал с теми двумя. Потом проследил за тобой до отеля.

Значит, он следил за мной с самого утра. Видел мою встречу с Костелло и Анастазией. Это плохо, даже очень. И еще хуже то, что я его не видел. Если бы он решил не резать меня, а стрелять, то все закончилось бы гораздо хуже.

Но он был сицилийцем, и хотел убить меня по старым традициям. Люди Маранцано вообще слишком любят старые традиции.

— Ты кому-нибудь рассказал о том, что видел? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Мне плевать на твои дела, мне нужен был только ты.

— Потому что я убил Джакомо?

— Потому что ты расстрелял его как собаку! — он крикнул, но я надавил на живот сильнее, и голос сорвался, и вместо него получился только хрип. — Он даже не понял, что происходит.

Вот твою же мать. Маранцано сам подставил Валли под пули, а теперь его крестник пришел мстить. Но меня интересовало другое.

— Маранцано знает, что ты здесь? — спросил я.

— Нет, — ответил Энцо и отвел глаза.

— Врешь, — сказал я.

— Не вру, — он посмотрел на меня. — Дон Маранцано запретил трогать тебя. Сказал, что ты — слишком мелкая сошка, и что твое время еще не пришло.

Значит, Сэл не санкционировал это. Парень действовал сам, на свой страх и риск. Это меняет дело.

— Ты один? — задал я следующий вопрос.

— Да.

— Кто-то еще знает, что ты следил за мной?

— Никто. Я никому не говорил.

Я посмотрел на него, пытаясь понять, врет он или нет. Вроде нет. Молодой, глупый, да еще и злой. Им ведь двигала месть, вот он и действовал импульсивно, не думая о последствиях.

— Ты прошел обряд? — спросил я, запустив руку в карман и обхватив ладонью рукоять его же стилета.

— Да, — снова с гордостью кивнул он. Может быть, надеялся, что я не решусь убить «сделанного» из чужой Семьи?

Идиот. Если Маранцано узнает о том, что он попытался сделать, то убьет его сам. Причем гораздо более мучительно.

— Тогда ты знал, что должен во всем слушаться своего босса.

Я вытащил ладонь из кармана, одновременно выщелкнув лезвие, и вогнал его парню в грудь, между ребрами. Прямо в сердце.

Энцо открыл рот, вдохнул, но его глаза сразу же остекленели. Все, умер. И так ему и надо, я не могу оставить покушение на себя безнаказанным. Даже если отпущу его, то он все равно попытается убить меня потом.

А Сэл… С Сэлом я разберусь.

Я провернул нож, а потом вытащил его из раны и вытер кровь об одежду парня. Снова убрал лезвие и спрятал в карман. А потом принялся обыскивать уже его самого.

Револьвер я забрал себе — выкину по дороге. Потом достал бумажник, не открывая убрал в карман. Стащил с пальца кольцо, потом — часы из кармана, просто оборвав цепочку.

Пусть легавые подумают, что это просто ограбление. Разбираться никто не станет, а главное — никто не подумает, что это гангстерская разборка. Просто очередного макаронника зарезали на улице. Я еще и карманы вывернул, чтобы следы обыска точно было видно.

Найдут его, скорее всего, уже утром, так что никто ничего не увидит.

Так, вроде все. А теперь надо связаться с Сэлом и высказать ему претензию за действия его человека. Благо у меня есть экстренный номер, по которому можно звонить. А сделать это нужно прямо сейчас, из телефона автомата.

Я поднялся, взял чемодан и двинулся на улицу. По дороге выбросил нож через решетку канализации, туда же скинул трофейный револьвер — мне не хватало только чтобы меня с ним взяли, мало ли что на этой пушке может висеть. Мой-то Кольт, он в лицензию вписан, и чистый, а вот это…

Я прошел пару кварталов пешком, пока не увидел телефонную будку. Подумал, вошел в нее, вставил монетку и набрал номер.

Послышался протяжный гудок, который так и стоял около минуты. И только потом с той стороны раздался щелчок и сквозь помехи я услышал голос:

— Кто это?

Он даже представляться не стал.

— Дон Маранцано? — спросил я.

— Да. Кто это?

— Это Лаки, — представился я прозвищем.

— И чего тебе надо, Лаки? Черт подери, ты меня разбудил.

— У нас проблема, Сэл, — сказал я. — Один из твоих людей только что пытался меня зарезать.

На несколько секунд наступила пауза, слышно было только шуршание помех в динамике. После чего он наконец спросил:

— Кто это?

— Энцо Базиле, — ответил я. — Сказал, что Валли был его крестным, и он пытался отомстить за него. Если бы он стрелял, то все бы получилось. Но он полез на меня с ножом.

— Базиле, маленький ублюдок, — Маранцано выругался по-сицилийски. — Лаки, я запретил трогать тебя. Прямо запретил, перед всеми. Сказал, что твое время еще не пришло, мне же нужно было это как-то аргументировать.

— Да, я знаю, — ответил я. — Он мне сказал об этом, прежде чем умереть.

Снова пауза. А потом он снова проговорил, но уже гораздо злее:

— Ты его убил?

— А что мне оставалось делать, Сэл? — играя возмущение, проговорил я. — Он пришел с ножом, хотел зарезать меня на улице, как свинью. Я должен был ему это позволить?

— Нет, — Маранцано вздохнул. — Нет, конечно. Но он был одним из моих людей. Он кастелламмарезе, его семья — мои старые знакомые.

— Тогда его семья должна была лучше его воспитать, — ответил я. — Он нарушил прямой приказ своего босса. Ты сам только что сказал, что запретил меня трогать.

— Да, запретил.

— Тогда в чем проблема? Я сделал то, что ты сделал бы сам. Если бы он убил меня.

Маранцано снова замолчал, я слышал, как он дышит в трубку. Наверное, думал, как выкрутиться из нашей ситуации. Он ведь не мог не признать, что его человек был не прав. Это было бы нарушением нашего договора.

— Ладно, — наконец сказал он. — Ты прав, Энцо — нет. Он ослушался моего приказа и поплатился за это. Я не потребую с тебя ничего за его кровь.

— Хорошо, — я кивнул,