но тэр яростно зыркнул глазами. И поглубже всунул меня вместе с юбками на жердочку подоконника.

Все в его резких движениях говорило, что в кровать герцог идти не собирается. Меня тоже туда совсем не тянуло. Ни капельки.

– Сама россоха не прыгает, она всегда оставляет деве выбор. На то и покровительница! – фыркнул герцог, раздосадованный явно тем, что ему выбора не предоставили.

Понимание, что меня нахально лапает кто-то чужой, незнакомый и сердитый, как разбуженный в зиму медведь, захлестывало жгучими волнами. Это ведь неправильно. Ненормально.

Мы едва знакомы и не очень-то друг другу рады. И никакие иномирские боги не смогли бы убедить меня в том, что я должна покориться. Смириться. И позволить свершиться… этому самому.

Дикость какая-то! Варварство!

Но угрюмый герцог считал иначе.

Я уже плохо помнила, как все случилось возле холма. Ослепляющий свет фар, каменная сцена, мои ушибленные колени… И трущийся о них зверек, которого я приняла за кошку Ворошиловых.

Да, верно, я сама схватила животное и прижала к груди.

– Я не знала… что нельзя брать… – призналась ему шепотом, виновато заглядывая в разъяренные бледно-зеленые глаза. На черных донцах которых полыхало по действующему вулкану.

Герцог застыл в недоумении, на секунду будто даже проникся. Но потом тряхнул головой, прогоняя лишнее сомнение, и продолжил наматывать ткань халата на кулак. Свободной рукой он расщелкнул тугой пояс на мундире. Расстегнул несколько пуговиц и парой отработанных движений расшнуровал брюки.

Мое лицо ощутимо вытянулось. Это не может быть правдой. Не может, и все тут!

– Не ври мне, «герцогиня», – протянул мужик, высвобождая рубашку. – Легенды об ипостасях Верганы девочкам рассказывают с семи лет. Ты знала, на что идешь. Что тебя прельстило?

– Да я… я машинально схватила!

– Машинально? – попробовал на вкус явно незнакомое слово варвар. В развязанных брюках.

Его твердые пальцы упрямо забирались под складки юбок, разыскивая островки голой кожи. Оставляли ожоги даже через ткань. Герцог старался на меня не глядеть, отдаваясь процессу с военной холодностью.

Я пыталась, пыталась рассказать ему, как оказалась на чертовом холме. Как погналась за Херминой, как уронила телефон, как расстроилась, получив сообщение от жениха… Как едва соображала, измотанная пробежкой.

«Да посмотри же на меня… посмотри… Послушай, поверь!» – молила мысленно. Один неравнодушный взгляд – и он поймет. Но герцог упрямо отворачивал голову: я была ему неприятна.

Лишь на миг мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Его губы распахнулись, подбородок согрело дыханием. Но носа добрался дурманящий запах – мужской терпкости, цветов и солнечного луга. А потом тэр сжал челюсть и отшатнулся.

Я еле сдержала обиженный всхлип: даже в ненастоящем мире, с ненастоящим мужем неприятно ощущать такую брезгливость.

– Это лишнее, – мрачно сообщил он моему плечу.

В его взгляде читалось сомнение, но затем на лицо герцога вернулась решимость.

Вместе поцелуя он сдернул халат с моего плеча и укусил. По-настоящему зубами впился! Маньяк! Это пытка была? Или ласка?

Теперь понятно, почему он смог найти себе «жену» только с божественной помощью… Кто ж добровольно согласится после таких ухаживаний?

Краем глаза я уловила движение: дернулась вторая шторка балдахина. С другой стороны безразмерной постели выкатилась на свет та самая рыжая женщина. В распахнутом желтом халате. Вид она имела болезненно-сонный. Похоже, успела задремать, пока дожидалась герцога в его покоях.

– Габриэл… А тут какая-то девка выходила… прямо из твоей… – протянула она, жмурясь в свете блеклого ночника.

– Сиелла? – ошалело пробормотал герцог, успевший под мундиром взмокнуть от борьбы с одной Лизаветой и тысячей ее юбок. – Какого демона ты тут забыла?

Похоже, мы разбудили дамочку шумной возней.

– Га-а-аб… – она зевнула и нахмурила лоб. Попыталась рассмотреть подоконник, закрытый широкими генеральскими плечами. – Ну иди же ко мне скорее…

Желтый пеньюарчик соскользнул с ее плеч на пол, и передо мной предстали все прелести рыжей леди. Тоже местами огненно-рыжие. Сорочек она не носила.

– Сиелла, ты крайне… не вовремя. Оденься.

– А это еще кто?! – возмущенно, будто у нее мужа прямо на глазах уводят, завопила барышня, наконец-то разглядев вмятую в шторы Лизавету Кутейкину.

Растерянный взгляд Сиеллы заметался между мной, зажатой в тиски на подоконнике, и шнуровкой герцогских брюк. Вызывающе болтающейся под расстегнутым ремнем мундира.

– Моя жена, – хмуро признался герцог.

– Какая еще жена, Га-а-аб? – взвыла она недоуменно и схватилась руками за рыжую голову.

Я сочувствовала ей – сама ни черта не понимала в происходящем. Но лучше бы девушка не виски зажимала, а халатик обратно натягивала, право слово. Неловко же.

– Сам удивлен, веришь? – припечатал мужик. – Ты многое проспала. А теперь иди.

– Ты что… ее? А я?

Гостья поджала пухлые губы и нагнулась за желтой тряпочкой. Нагота смущала ее куда меньше, чем меня.

– Выйди вон, Сиелла. Я занят, – прорычал герцог, с намеком зыркая на дверь.

– Я за-ме-ти-ла, – по слогам прошипела рыжая, нервно набрасывая халат на плечи. – И… когда освободишься?

Теперь уже из меня вырвался возмущенный выдох. Как-то сам собой. Это вообще ни в какие ворота!

От всей души я пихнула герцога коленом под ребра, за что он жестко ухватил мою ногу и отвел в сторону. Варвар.

– Скоро, – процедил сквозь зубы и красноречиво подергал шнуровку на брюках. Мундир он так и не снял. – Здесь дел на пять минут, подожди снаружи.

От вопиющего хамства я захлебнулась воздухом, желчь подкатила к горлу. Мужик даже раздеваться не собирался!

Истерично шмыгнув – очередность ей сильно не понравилась, – Сиелла вышла в коридор. Хлопнула дверью так, что чуть с петель не снесла. Ох, как бы я с ней сейчас поменялась…

А мы остались наедине. Герцог окатил меня жгучей неприязнью из мутных хризолитовых глаз и медленно выдохнул. Готовился к новой битве, грозящей моим сокрушительным поражением.

Пять минут… Пять минут? Нет, серьезно? Вот на сколько оценивает меня мой случайный… «муж»?

Отчего-то это задело до глубины души.

И взгляд холодный, равнодушный. И вот эта его уверенность, что Лизавета Кутейкина в герцогской спальне очутилась в шутку. Или из-за божественной ошибки.

Неблагодарный. Кто же так принимает подарки?

Неприятно, обидно. Не о таком «полном погружении» с широкоплечим герцогом мечтают романтичные особы.

Я в отчаянии поскребла по мундиру ногтями. Поняла уже, что бороться бесполезно – мои кулачки не доставляли герцогу никаких неудобств.

– Не сопротивляйся, Ализа, – пробормотал он, глядя в окно сквозь щель в шторе. – Быстрее разберемся с этим вопросом, быстрее оставлю тебя в покое. Пойдешь спать, а я…

– К Сиелле? – фыркнула насмешливо.

Имя любовницы «мужа» запомнилось как-то само. И отдавало горечью во рту.

Нет, мне было без разницы, с кем