«Возможно, – думала Лена, приближаясь к подвальному люку. – Раз не получилось с Альбиной и если не получится с Акимовым, то… получится с тобой?»

Она полагала, что сможет найти слова и убедить его присоединиться к «кентавристам», если потребуется. В конце концов, Мицкевич был таким же любопытным, как она сама.

– Привет! – Лена дружелюбно улыбнулась, остановившись у Акимова за спиной.

Затянутый в чёрное до подбородка, он напоминал красноголового дятла. В неярком сиянии фонарей и окон корпусов его прилизанные волосы напоминали цветом венозную кровь.

Когда Миша обернулся, на его лице застыла забавная смесь удивления и раздражения. Он смерил Лену странным взглядом и затянулся, так и не удостоив ответом.

Ничего страшного.

– Сегодня все н-не-немного в‑взвинчены, – обронила Лена, главным образом, имея в виду их преподавателя истории.

Акимов никак не отреагировал. Честно говоря, у Миши отлично получалось делать вид, что он здесь один. Но Ларина не сдавалась, решив пойти напролом:

– Как д-думаешь, по-очему маньяк вдруг решил по-подписаться?

Она пристально вглядывалась в лицо Акимова и лишь потому заметила, как дёрнулась его верхняя губа. Всего доля мгновения. Но Лене большего и не было нужно. Ухватившись за предоставленный шанс, она с жаром продолжила:

– «Мормо» – злобный д-дух из э-эллийского[13] фольклора, кусающий н-не-епослушных детей, – она почти процитировала энциклопедию. – В новостях п-писали, что маньяк – фанат г-греческой мифологии. Странно, да?

Лена чуть помолчала, разглядывая Мишу. Потом с весельем продолжила:

– Странно, что следователи по-постоянно приходят к Дилю. С-специализация Диля разве не сла-авистика? Но точно не-не греческие мифы, да? Может, они п-приходят к нему из-за Виктора? – Она театрально нахмурилась, продолжая рассуждать вслух. – Да нет, зачем п-приходить так часто? Тут что-то д-другое.

Акимов перестал меланхолично вглядываться вдаль и наконец встретил её взгляд.

– Что тебе от меня надо? – Его голос звучал совсем не дружелюбно.

– По-помочь?

Акимов нахмурился и вдруг отбросил сигарету, так и не докурив. Заискрившись, она упала прямо в сугроб.

– Помочь? – переспросил он и презрительно скривил губы. – Сафаева рассказала тебе?

Ларина мягко улыбнулась, предоставляя ему прийти к ложным выводам самостоятельно. Зачем врать, когда собеседник всегда может додумать что-то своё.

– Чёртова дура, – вопреки сказанному голос Акимова прозвучал совершенно безразлично.

«Чёртов дурак», – мысленно парировала Лена, позволив улыбке стать шире.

Миша злился на Альбину, а ведь в утечке информации были виноваты они оба.

Повисшее вновь молчание немного нервировало, но Лена старалась не подавать виду. Вместо этого окинула двор нарочито скучающим взглядом, упрямо и безмолвно намекая «фарфоровому мальчику» Диля, что никуда не собирается уходить.

Зимняя вечерняя темень делала всё вокруг чёрно-белым. Со всех сторон – только сугробы и мрачные стены университета. И лишь редкие яркие шары фонарей привносили хоть какой-то цвет в этот унылый пейзаж. В длинных лучах оранжевого света танцевали снежинки.

Внимание Лены привлёк угол шестого университетского корпуса. Он был совсем рядом, и все они – студенты-историки – проходили здесь по сто раз на дню: рядом располагался один из входов в университет. Эти извечные блёклые рисунки и нецензурные надписи, бегущие по бетонной стене – головная боль дворников и деканата, – для Лены были так привычны, что она уже их почти и не замечала. А сейчас они будто притягивали её взгляд. Впрочем, с такого расстояния сложно сказать наверняка, почему. Лена прищурилась, пытаясь рассмотреть получше и ёжась от неприятного ощущения, которое вдруг её охватило. Альбина Сафаева и её красная помада – точнее, её отсутствие – уже вызвали сегодня в Лариной нечто подобное. Что-то было неправильно на этой стене.

– И чего ты хочешь?

Недовольный голос, разорвавший наконец тишину, отвлёк её. И Лена быстро повернула голову к Мише.

– Помочь т-те-тебе, – с готовностью повторила она. – Я уже на-начала маленькое исследование. Мо-ожем объединить силы.

«Я всё сделаю за тебя, не придётся и напрягаться». – Лена не говорила этого вслух, но они оба знали, что подразумевала. Акимов вообще редко когда делал что-то самостоятельно.

Он хмыкнул, сунув руку в карман пальто. Пачка сигарет, которую он оттуда достал, оказалась пустой. Миша раздражённо смял её в кулаке.

– Ты назвала меня мразью, – напомнил он.

– Да, – просто кивнула она. – Извини.

Это было недальновидно с её стороны. Но кто же думал, что Сафаева действительно её кинет.

Акимов вскинул брови.

– …но это было за-заслуженно, разве н-нет? – не дав ему и рта раскрыть, весело закончила она.

– Ты охренела? – Он недобро прищурился.

Ларина подняла руки в капитулирующем жесте, хотя и знала, что не выглядит раскаивающейся. Акимов был забавным. Избалованным и, очевидно, сам же от этого страдающим. Ленивым, но честолюбивым. Наверняка у него были открытые конфликты с отцом. Возможно, Лене давно уже стоило попробовать подружиться не с Сафаевой, а с ним.

– Так что? – спросила Ларина.

– Думаешь, я не найду кого-то получше? – поинтересовался Миша.

– Д-думаю, нет.

– Как самонадеянно. – Акимов фыркнул. – Но допустим. И что хочешь взамен?

– Может, сможешь за-замолвить за меня с-сло-овечко, – прямо ответила она.

Если он и удивился её внезапной честности, то ничем себя не выдал. Только смерил непроницаемым взглядом, прежде чем скучающе уставиться в сторону.

– Это не гарантирует членства, – немного помолчав, сообщил он. – Ты ведь это имеешь в виду? Чтобы я помог попасть на наши дополнительные занятия?

Лена едва не фыркнула от выбранной им формулировки – дополнительные занятия, ну да, конечно. Она окинула его насмешливым взглядом – вдруг приосанившегося и задравшего подбородок.

– Ничего не получится без личного приглашения. – Акимов сделал акцент на предпоследнем слове.

– Н-но с чего-то же на-надо начать, – легкомысленно отозвалась она.

– Зачем тебе вообще это нужно?

– А тебе?

Он понимающе хмыкнул и обронил:

– Престижно.

Лена оскалилась:

– П-по-полезно.

Это заставило Акимова наконец ухмыльнуться, показав зубы. А потом он вдруг ехидно и совершенно неожиданно спародировал старческий голос их декана Савелия Павловича:

– «Кем вы видите себя через пять лет?» – Миша откашлялся и добавил уже от себя: – Кем-то важным, да, Ларина?

Лена только натянуто улыбнулась, предпочтя не отвечать. А кто не хотел бы стать «кем-то важным»?

– Так что? – снова спросила она, начиная понемногу раздражаться от этих хождений вокруг да около.

Господин староста снова одарил её бесстрастным взглядом, прежде чем заносчиво протянуть:

– Я подумаю.

Лена прикусила внутреннюю сторону щеки, но не позволила саркастическому комментарию сорваться с языка.

– Дай знать, ч-что ре-решишь, – она кивнула с абсолютно неискренней признательностью.

А Миша, словно только вспомнив о сжатой в кулаке пустой пачке, молча выбросил её в ближайший сугроб. Разговор был окончен. И Ларина сделала глоток из термокружки, чтобы отвлечься от клокочущего внутри раздражения.

Поднявшийся ветер