Северянин следил, как она посапывала, и ловил себя на том, что по-идиотски улыбается.

Идиллию нарушил Чейс. Он пересек длинный проход, остановился возле невесты и громко кашлянул. Этот неуместный звук привлек внимание публики, библиотечных домовиков и смотрителя. Его тоже в принципе можно отнести к последним, так он сросся со стойкой.

Чарли резко выпрямилась на стуле и в недоумении уставилась на жениха, словно впервые видела. Вид у нее был, как у взъерошенной совы. На щеке отпечатался залом от пиджачного рукава.

— У тебя пять минут на сборы, пока я забираю книги у смотрителя, — проговорил Алекс, ради приличий понизив голос. — Не успеешь, уеду.

С тошнотворной рожей победителя он направился к библиотечной стойке. Чарли принялась торопливо собирать учебники, что-то беспрерывно ворча под нос. Когда она особенно увлекалась, до Ноэля доносились обрывки фраз:

— Как будто не сам предложил, а я напросилась. Дорогу в пансион, что ли, не знаю?

Неожиданно она заметила, что свет в лампе отличался от привычного, и, замерев с учебником в руках, некоторое время с интересом изучала заколдованный магический огонек.

— Ты идешь? — подогнал невесту Чейс, держащий в руках перевязанную почтовой бечевкой стопку книг.

— Да! Я готова.

Подождать или забрать портфель он не додумался — двинулся к выходу, а Чарли, на ходу запихивая скомканные записи, засеменила следом. Возле Ноэля из смятой стопки, которую она безуспешно пыталась сунуть между учебниками, выпала одна страничка. Птицей спикировала в воздухе и легла на паркетный пол исписанной стороной.

Сам от себя не ожидая, Коэн качнулся к листу, поднял его и хотел окликнуть девушку, чтобы вернуть, но увидел записи. Практически каллиграфическим почерком строчкой за строчкой она написала витиеватое ругательство в адрес собственного жениха. Ноэль не был уверен, что правильно перевел шай-эрское бранное словечко, но совершенно точно перед Чейсом она не захотела бы светить своим художеством.

Со смешком северянин смял страницу в кулаке. Из-под пальцев вырвалось яркое свечение и пошел дымок. Невольно Коэн наткнулся на многозначительный взгляд смотрителя, посланный над спущенными на носу очками. Архивариус выразительно постучал пальцем по табличке, стоящей на столешнице. Крупными золотыми буквами на черном фоне было выбито: «В библиотеке использование магии строго запрещено!»

— Извините, — тихо вымолвил Ноэль и, кашлянув, вернулся за стол.

Не успел он незаметно отряхнуть ладонь от пепла, как на раскрытые страницы «Воинов света» улегся сложенный вдвое обрывок листа.

— Не благодари, — ухмыльнулся Эйнар, словно его действительно кто-то планировал благодарить. — Но мог и предупредить, я придержал бы фантазию.

Лучший друг превосходно рисовал. Его мать надеялась, что сын, как знаменитый родственник, будет придумывать живые украшения. Маэтра Рион щедро оплачивала уроки лучшим учителям Норсента, но в пятнадцать лет Эйнару открылся дивный мир плотских утех. Вместо цветочных орнаментов с упорством сложного подростка он начал черкать весьма реалистичные скабрезные картинки. На этом художественное обучение завершилось.

Ноэль не сомневался, что снова обнаружит на рисунке обнаженные женские прелести, но увидел спящую Чарли. Плавными линиями черного угольного карандаша с поразительной точностью был нарисован овал лица, сомкнутые ресницы, сжатые мягкие губы.

— Поверить не могу, что говорю тебе об этом именно я, — громким шепотом проговорил Эйнар на диалекте. — В нашем возрасте обсуждать подобные вещи вульгарно, но ты, может, не в курсе. Первая любовь быстро заканчивается, если переспать с парой-тройкой девчонок. Лучше со всеми сразу, но знаю, ты не сторонник многолюдности в постели.

Ноэль поднял на него хмурый взгляд.

— Не надо на меня смотреть глазами драконьей химеры! — с паскудной ухмылкой развел руками Эйнар. — Обычно вся эта чушь с первой любовью происходит лет в тринадцать, и провернуть способ с девчонками сложновато, но у тебя-то проблем возникнуть не должно. В общем, я в тебя верю, маэтр Коэн!

Из глубины читального зала раздалось сдержанное покашливание смотрителя.

— Уже удаляюсь, мастрес смотритель! — наплевав на правила, с заметным акцентом по шай-эрски крикнул Эйнар.

С издевательской улыбкой он похлопал лучшего друга по плечу и исчез из библиотеки, видимо, решив, что очередной мужской совет следует переваривать в одиночестве. Иначе не усвоится.

С неспокойным чувством Ноэль изучал рисунок и ловил себя на честной, острой мысли: он смертельно устал смотреть на Чарли Тэйр со стороны. До ломоты в костях ему хотелось ею обладать. Каждым взглядом и улыбкой, всеми чувствами и устремлениями. Тонкокостным телом, спрятанным под дорогой одеждой, возбуждающим цветочным ароматом, первой после пробуждения и последней перед сном мыслью. Сновидениями тоже хотел завладеть.

Он так долго и пристально наблюдал за ней, что не заметил, как влюбился. Отчаянно и безответно.

Глава 4

Испытывать чувства к чужой невесте, ни разу не задержавшей на нем взгляда, было бессмысленно и довольно унизительно. Разве нет? Он давно повзрослел, чтобы страдать от безответной любви.

Ноябрь Ноэль убил на то, чтобы стереть Чарли Тэйр из своей жизни. Он согласился участвовать в турнире по боевой магии, и свободного времени искать с Шарлоттой случайных встреч не осталось. А к началу зимы случился прорыв, и он сумел избавиться от дурной привычки думать о девушке круглые сутки.

К неудовольствию деда, о чем тот не преминул написать в трех длинных письмах подряд, Ноэль отказался от занятий по первородному языку. Посчитал, что скандал, связанный с дочерью известного шай-эрского дипломата, приведет старика в больший трепет, нежели заброшенные лекции. И все чаще он оставался в комнате, а если появлялся в библиотеке, то поднимался на второй ярус, где никогда не дремала… в смысле, не корпела над учебниками смешная принцесса.

Вечером, когда городские обычно возвращались по домам, с лекционным блокнотом в руке Ноэль прошел между рядами в почти опустевшем читальном зале. Он тихо поднялся на второй ярус по винтовой лестнице, на редкость прочной и бесшумной, повернул в проход к укромной нише. Здесь было легко спрятаться от девушки, которая понятия не имела, что кто-то предпринимал нечеловеческие усилия, пытаясь свести к нулю количество мимолетных, но вызывающих привыкание столкновений в стенах академии.

Между стеллажами ему открылась дивная картина. Александр Чейс с видом обалдевшего от собственной смелости озабоченного подростка притирался грудью к спине невзрачной мышки в мешковатой мантии библиотечного архивариуса.

Со стороны могло показаться, будто рослый парень по доброте душевной помогал миниатюрной библиотекарше снять книгу с верхней полки… Но только Чейс был известным кретином, а воздух вокруг них искрил от сексуального напряжения.

Заметив случайного свидетеля, они резко разлепились. Девушка поднырнула под руку Алекса и, не поднимая головы, прошмыгнула мимо