Глава 2

Сначала Шарлотты Тэйр не было нигде, но внезапно она появилась везде: в библиотеке, в столовой, в академическом дворе с утра, когда Ноэль возвращался с пробежки, и даже на балконе атлетического зала. Он сталкивался с ней так часто, что невольно, заходя в помещение, начинал осматриваться в поисках светловолосой макушки чужой невесты. А точнее, невесты Александра Чейса, сына человека, заочно организовавшего Ноэлю эту то ли ссылку, то ли годовую передышку. Но главная ирония заключалась в том, что для девушки он неизменно сливался с интерьером, как предмет мебели или пыльный стяг на каменной стене.

Впервые Ноэль увидел ее через неделю после начала занятий, на лекции по первородному языку. Древнее наречие внук знаменитого переводчика трактата «Воины света» знал практически в совершенстве, но перед поездкой в Шай-Эр ему выставили условия: он обязан вести себя тихо, не высовываться и не попадать в неприятности. Можно не упоминать, что посещение всех занятий и отличная учеба являлись обязательными.

Шарлотта Тэйр вошла в полукруглую аудиторию, высоко держа голову. Принцесса носила подогнанную по фигуре академическую форму и портфель на длинной широкой лямке. Она заняла место в первом ряду, достала учебник и немедленно углубилась в чтение.

— Я тут кое-что о ней разузнал, — вдруг произнес Эйнар. — Дочь уважаемого дипломата, идеальная семейная репутация и практически никаких магических способностей.

— В Шай-Эре проще относятся к умению призывать магию, — спокойно заметил Коэн, хотя разговор ему уже активно не нравился.

— Я тоже кое-что слышала об этой Шарлотте, — презрительно высказалась Рэдмин. — Ее считают первосортной стервой!

Она безуспешно пыталась корчить из себя преданного друга Ноэля, но все равно была по уши в него влюблена. Пыталась скрывать обязывающие чувства, но эмоции ей не подчинялись. Так же, как огненная стихия.

Коэн не допускал двусмысленности в их отношениях, никогда не давал надежды и даже переспал с ее соседкой по комнате. Рэдмин намека предпочла не понять, но соседку возненавидела и выжила из общаги. До отъезда куковала в гордом одиночестве, без подруг и потенциальных соперниц.

— Некоторые вещи не стоит произносить вслух, — вкрадчиво произнес Ноэль и повернулся к сидящей слева Мине: — Согласна?

— Ну извини, зануда! — Она передернула плечами. — Между прочим, это не только мое мнение. И к слову, Эйнар, я видела у нее обручальную нить.

— Прекрасно, потому что я не планировал идти с ней к свадебному алтарю, — ухмыльнулся тот. — Моя матушка вряд ли примет в семью шай-эрскую аристократку. Они вызывают у нее изжогу.

Ноэлю отчаянно захотелось разбить ему рожу, как в тот день, когда они познакомились. Кретина спасло лишь появление профессора.

— Сегодня мы поговорим о символе «раскаяние», — после приветствий, звучным голосом объявил преподаватель тему лекции. — Единственном символе, содержащем почти все ключи первородного языка…

Через два месяца после переезда в закрытую школу Ноэль сцепился с Эйнаром Рионом из-за какой-то ерунды. Их разняли, закрыли в пустом кабинете и заставили тысячу раз писать символ «раскаяние». Умыться, к слову, так и не позволили.

Пятнадцатилетний Коэн разбирался в первородном приблизительно как полевое чучело в тонких материях. Ощущая себя не гением, но где-то очень близко, он срисовал знак у противника, хлюпающего разбитым носом и подтирающего сопли рукавом форменного пиджака. Кто знал, что если начертать хвостик в другую сторону, то «раскаяние» превращалось в грязное ругательство? Ноэль успел намалевать триста штук прежде, чем в комнате для наказаний появился дежурный преподаватель…

Обоих наследников выставили из школы пинком под зад, а через неделю после возвращения в столицу Эйнар открыл ногой дверь в дом Коэнов и с порога назвался другом младшего хозяина. Дверь, что не удивляло, припечатала странного парня по всей еще не зажившей физиономии. Домовики в дедовском особняке были такого же крутого нрава, как владелец старых стен.

Новоявленных друзей отдали в столичную магическую школу, куда они исправно ходили за знаниями, но почему-то приносили обратно только неприятности.

До тех пор, пока Ноэлю не погасили стихию.

Глава 3

Следить за Чарли Тэйр оказалось отдельным видом удовольствия, к которому северянин пристрастился всего за месяц. Он не мог смотреть без улыбки, как она умело закутывалась в одеяло высокомерия. Замораживая ледяными взглядами, присыпала противников язвительными колкостями, а потом в вечерней библиотеке, подперев щеку кулаком, по-детски клевала носом над учебником по королевскому диалекту. Родной язык Ноэля принцессе не давался. И если бы она заметила северянина, неизменно занимающего место за соседним столом, то, пожалуй, получила бы отличного репетитора.

Но она не видела.

Никогда.

Запасу витиеватых ругательств Чарли позавидовал бы грузчик из норсентских доков. Она заедала нервное напряжение яблочными карамельными шариками и каждый день обедала перетертыми овощными супами. Ноэль из интереса один раз попробовал эту странную кашеобразную бурду, словно кем-то уже один раз пережеванную, и потом неделю не мог вспоминать без содрогания.

Принцесса свободно изъяснялась на первородном языке и на лекциях читала любовные романы. А от ее благовония, тонкого цветочного аромата, который хотелось слизывать с обнаженной кожи, сносило крышу…

Они сидели в столовой спина к спине. Традиционно Чарли его не замечала, а подружки, вероятно, полагая, что Ноэль глухой, взахлеб обсуждали всех северян, вместе взятых. Мысли у девушек лежали в плоскости ниже пояса. Вернее, ниже кадыка — торсы, как выяснилось, их интересовали ничуть не меньше, потому как на эти самые торсы они налюбовались во время уличной тренировки.

— Чарли, ты же тогда водила северян по замку! — шептались подружки. — Как они тебе?

— Хорошо говорят на шай-эрском, — сухо отозвалась она, намекнув, что не стоит обсуждать людей, которые находятся рядом.

Ноэль спрятал улыбку за чашкой с черным кофе. Кроме магистра высшей магии Киара Ренсвода и неидеальной принцессы Шарлотты Тэйр в академии Ос-Арэт ему, пожалуй, нравился только этот густой ароматный напиток с бархатным вкусом и приятной горчинкой.

— И все? — с разочарованием протянули девушки, не разобравшие тонкого намека, что соседи их не только слышат, но и понимают.

— Не люблю парней с длинными волосами.

Коэн подавился кофе. Отвратительным горьким кофе… Хотя еще минуту назад он таким не казался.

В конце октября она исчезла на целую неделю. Сначала Ноэль решил, что его перестал преследовать феномен избирательного внимания и чужая невеста прекратила маячить на горизонте, но через пару дней почувствовал внутри необъяснимый зуд от беспокойства, очень скоро переросший в тревогу.

Северянин с трудом перетерпел выходные и уже собрался отыскать эту