повернулась к своему письменному столу – и отпрыгнула обратно к дверям.

Кто-то сидел на моем диване из черной кожи.

– Попалась!

Глава 11. Прошлое: Октавия

ГОСТИНИЦА «ЗОЛОТОЙ АНГЕЛ», ШАНХАЙ, КИТАЙ

Темные глаза оглядели меня с головы до ног. На лице появилась кривая усмешка.

– Кто-то слишком озорничает.

Я замерла, пытаясь успокоить сердцебиение и придумать предлог для выхода из своей комнаты. В голове полная пустота.

– Нашла лазеечку? – Его палец очертил контуры моего пятнадцатилетнего тела в воздухе. – И чем же ты мне заплатишь за сохранение секретика?

Я вздрогнула от отвращения. Это был Лев, распутный муж Мадам, который изменял ей при любой возможности, сколько бы она не хвасталась его верностью. Если я кого-то и презирала почти так же, как Мадам, так это его.

Одетый в идеально пошитый костюм, Лев был европейцем (как и Максима, с примесью французских кровей), ростом 6 футов[26] и весом 180 фунтов[27], с багровым лицом (скорее всего, из-за выпивки). Будем надеяться, он слишком пьян, чтобы вспомнить это происшествие позже.

Я была благодарна Мадам за то, что она запретила кому бы то ни было ко мне прикасаться. Она категорично заявляла, что я принадлежала ей, и только ей.

Лев пришел слишком рано, чтобы сопроводить меня к ужину. Он встал с дивана и шагнул ко мне. Его глаза горели.

– И где же ты была, Октавия? – Он придвинулся еще ближе. – Разве ты мне не расскажешь? Я сохраню твой секретик всего за один поцелуйчик. Может быть, у нас будут общие секреты!

Он засмеялся тем смехом, который всегда использовал в присутствии женщин. До меня долетел запах его одеколона, смешанный с перегаром.

Ну просто очуметь!

– Стой! – велела я, хотя мой голос прозвучал слишком неуверенно для команды.

Мадам не должна узнать, что я выходила из комнаты. Иначе она черт знает что со мной сделает. Шантаж был моей единственной защитой. Угрожать я не умею, поэтому выговаривала каждое слово осторожно, пряча за спиной дрожащие руки.

– У нас уже есть общие секреты, Лев, – прошептала я. – Интересно, что Максима подумает про твоих гостей, приходивших к тебе, пока она ездила в Милан? Ты хранишь мой секрет, я – твой.

Его лицо вытянулось. Он тоже попался.

– Ужин готов, – выдавил он сквозь зубы. – Прошу, chérie![28]

Развернулась, ввела код 81818 и вышла в коридор, прежде чем Лев успел ко мне прикоснуться.

Он с грохотом захлопнул дверь и быстро зашагал вперед, догоняя меня. Обвил рукой талию и схватил за бедро. От страха меня прошибла ледяная дрожь. Все уравнения вокруг Льва были отрицательными. Опасность!

Он горячо задышал мне прямо в ухо:

– Что ж ты всегда такая напряженная, Октавия! Тебе надо бы расслабиться.

Наш разговор уже явно вылетел у него из головы.

– Твоя жена ждет, – прошипела я, вырываясь из крепкой хватки.

От полной беспомощности я едва сдерживала слезы. Надо бежать быстрее – к Максиме, моей защитнице.

Нужно рассказать ей про Льва. Вот только неизвестно, как улучить правильный момент и какую реакцию это вызовет. Если у Мадам и была какая-то слабость, то это Лев.

Ее вера в его преданность ясно показывала, насколько Мадам оторвана от реальности. Она очень умна, но не замечает простой логики: построенное на лжи когда-нибудь развалится. Побыстрее бы этот день наступил!

Моя ложь про то, что мне нравится Мадам, тоже рассыплется, когда я найду способ вырваться отсюда. Я не рассчитывала, что эта ложь продержится долго: она просто была полезна. Через два месяца я поняла, что мольбы и слезы не помогут сбежать. Единственное, что срабатывало, – это ломать комедию, делая то, чего хотела от меня Мадам, притворяться, будто я ей верна, уважаю ее и даже люблю.

Эта ложь сработала.

Теперь Мадам считает меня не пленницей, а своей протеже, своей дорогой Октавией.

– Знаешь, почему я назвала тебя Октавией? – наконец спросила она однажды.

Отрицательно качаю головой.

– Это означает «восьмая». В моей команде семь человек, считая меня. Я пообещала себе, что восьмой будет моим наследником. Все это станет твоим. Ты унаследуешь мое состояние, мою империю. Только ты на такое способна.

Я была единственной, кому дозволялось называть Мадам Селией и жить в ее покоях. Одержимость мной, видимо, коренилась в ком-то из ее прошлого: должно быть, я ей кого-то напоминала. Сестру, мать, подругу – Мадам никогда не признавалась, кого именно.

Пока я пыталась разобраться, кем на самом деле является Мадам и почему, продолжала отвечать на ее вопросы – и не важно, насколько дурацкими они были. Сначала я слишком боялась говорить, была слишком растеряна, но больше не отвергала ее. Каждый день я собиралась с духом, чтобы с ней пообщаться. Отчасти из-за придуманной мамой игры в чаек. Я воображала, будто мне нравится Мадам – что так же невозможно, как взлететь в воздух птицей. Но теперь я уже была не чайкой, а стервятником – и кружила над добычей.

Лев оторвался от меня, прежде чем войти в закрытый зал ресторана гостиницы. Я напомнила себе свой план: заставь ее поверить тебе, Джо. Выясни, кто эта женщина на самом деле.

Лев склонился и поцеловал Максиму.

– Bon soirée, ma chérie[29], – сказал он. – Я привел Октавию, как ты и просила.

– Merci, mon amour![30] – Она поцеловала его в ответ; и как она может выглядеть настолько нормальной? – Лев, милый, сегодня мне нужно поговорить с Октавией наедине. Увидимся позже.

– Bien sûr[31], любимая! – Он подмигнул мне, уходя.

Их отношения во многом похожи на мои отношения с Мадам. Этакий договор: Максима пригрозила смертью в случае непослушания, а мы согласились – тщательно скрывая свое презрение к ней. Лев наверняка знает, что Мадам, скорее всего, убьет его, если он решит от нее уйти, а потому и нашел свою свободу в других девочках и в деньгах, которыми его осыпает Мадам. На мгновение я поняла его уловки.

– Октавия, с Новым годом!

– С Новым годом, Селия!

Украдкой бросила взгляд на свернутую газету возле тарелки Мадам. Похоже, это для меня. Когда я только попала сюда, то всячески вымаливала и выторговывала возможность общаться с семьей. В результате я получила только газетные статьи.

Мадам с ледяной улыбкой протянула мне «Сиэтл таймс»:

– Интервью с твоим отцом.

– И что он говорит?

Я прикинула, не взять ли газету, но решила, что не стоит. Если я ее прочитаю, то могу расплакаться. Как было с прошлой статьей – про мои похороны. Официально меня нет в живых.

– Он потерял почти весь свой бизнес. И очень этим