С запахом апельсинов и хлорки. Мои числа исчезли как раз перед тем, как я вырубилась, – а затем очнулась в номере роскошной гостиницы, наполненном дорогими подарками и одеждой.

Дверь открылась. Женщина по имени Максима, или Мадам, щелкнула пальцами:

– Пойдем со мной.

Я поднялась – дрожащая, с покрасневшими глазами. Чувствуя себя животным, которое вырвали из привычной среды обитания, посадили в клетку и заставляют выступать на сцене. Мадам не отвечала на мои вопросы. И не реагировала на мольбы.

Точно так же, как вчера, ее ледяная рука надела на мои запястья браслеты – ограничители, вроде электрического ошейника для собак. Мозг вычислял путь, по которому мы следовали: коридоры, лестничные проемы, лифты, расстояния и размеры, – пока мы не пришли в то же самое место, где Мадам положила передо мной новую пачку документов – списки инвестиций, похожие на те, которые я подбирала для компании отца.

– Прошу вас, мне нужно позвонить папе! – упрашивала я.

Молчание.

– По крайней мере, позвольте мне позвонить в «Гениальные тайные решения», – попробовала я зайти с другой стороны. – Там на меня рассчитывают. Меня наняли для решения жизненно важной экономической проблемы. Многое может пойти не так, если я не помогу нанимателям.

Ноль реакции.

– Скажите хоть, кто вы?

Она повторила то же самое, что говорила мне каждый день:

– Скоро я все тебе расскажу. А сейчас никаких вопросов, просто делай то, что велено.

С трясущимися поджилками я делала все, что она говорила, на самом деле понятия не имея, над чем работаю. Просто хотела ей угодить, чтобы позвонить папе. Атмосфера меня угнетала: холодность Мадам, уравнения, секретность инвестиций.

Занималась этим изо дня в день. Меня кормили изысканными блюдами и поили дорогими напитками, но единственное, что мне говорила Мадам: «Октавия, если хочешь жить, то никаких вопросов. Полное послушание».

В конце 11-го дня мы прошли в новую дверь. На уме у меня было только одно – побег! Холодный металл наручников никуда не делся, но я его уже не чувствовала. И была не в состоянии мыслить логически. Мои шансы составляли меньше 1 процента, но порыв к свободе пересилил потребность в безопасности. Я рванула к двери и понеслась со всех ног.

Боже, как летела по лестнице, пока меня не ударило током и я не потеряла сознание, свалившись на пол! Электрический заряд меня вырубил.

Резкий рывок привел меня в чувство. Сверху навалились двое мужчин, а Мадам жестко ухватила мою шею. Послышался щелчок, запахло газом, потом задымило. Что-то горело.

Через несколько мгновений в комнате раздался вопль. Мне понадобилось 18 секунд, чтобы понять, что кричала я сама. Пламя прожгло прямую линию поперек моей шеи. В нос ударил запах горящей плоти – моей плоти.

Болело так сильно, что все тело задрожало. Я была на грани шока. Еще немного, и я умру. Мадам прожигала дыру прямо насквозь.

Она убрала огонь и наклонилась к моему уху:

– Я взяла тебя из сострадания. Твоего отца заподозрили в незаконной торговле ценными бумагами. Это твоя вина. Из-за тебя его арестовали, но я решила его проблему. После твоего исчезновения над ним сжалятся. А он сможет все повесить на тебя. Думаешь, он станет тебя искать? Нет. Он своими проблемами занят. А твоя дурочка-сестричка сама рассказала мне про твою поездку в Китай, поэтому я точно знала, где тебя встретить, – заявила Мадам звенящим от ярости голосом.

Мара рассказала ей про «Гениальные тайные решения»?

Да не может быть… она наверняка не знала, что творит…

Теперь мое сердце, как и мое тело, пылало и покрывалось волдырями ожогов. Мне стало еще больнее.

– Разве ты не понимаешь? Они тебя никогда не любили. Они любили только самих себя. Ты заслуживаешь большего. Ты должна быть благодарна, что я забрала тебя от них. Я дам тебе все, что нужно, чтобы ты преуспела. Лучшей жизни ты и пожелать не можешь.

– Моя семья меня любит! – выдавила я, заливаясь слезами.

Шею снова опалило огнем. Я потеряла сознание, когда пламя обожгло мне кожу, но перед этим слова Мадам выжгли след в моем мозгу:

– Октавия, я не хочу тебе навредить. Поэтому сделаю это только один раз: чтобы ты знала, кто я такая и кто ты такая. И чтобы я знала, где резать в другой раз, если ты снова меня ослушаешься.

* * *

Бесконечность – это прекрасная концепция, но любой профессор Массачусетского технологического института скажет вам, что вера в нее вас погубит. Когда-то я думала, что настоящая любовь бесконечна и сохранится вопреки всем испытаниям. Какой же идиоткой я была!

Потянулась рукой к шее. От прикосновения к выступающему шраму длиной в 5 дюймов[25] по коже побежали мурашки. Даже после 39 дней 7 часов и 38 минут место ожога все еще болело – хотя Мадам я в этом ни за что не признаюсь.

Подтянула коленки к груди и поплотнее натянула на них свитер, но без толку: черная кожа дивана слишком холодила. Как только моя плоть перестала гореть огнем, все остальное покрылось льдом. Для меня все в Китае казалось холодным.

За прошедшее время, по моим прикидкам, я принесла Мадам не меньше 187 миллионов грязных денег. Проблема в том, что я понятия не имела, кто она такая или что делает с деньгами. Согласно документам, она была успешной предпринимательницей по имени Максима Моро, владелицей международной компании «М-Текстайлс», и продавала высококачественный текстиль и шелк в Китае и по всему миру. Она много путешествовала и всегда посещала четыре самые важные выставки тканей в мире: в Шанхае, Лондоне, Нью-Йорке и Милане.

Я могла бы воспользоваться своими математическими способностями, чтобы докопаться до правды, но я боялась. Если Мадам выяснит, что я раскрыла ее секреты, она меня убьет. Каждый день я страдала от чувства вины и стыда, потому что знала, что делала неправильные вещи, но все равно продолжала их делать. А проплакала 101 час и провела 39 дней в непрерывных вычислениях – и в итоге пришла к выводу, что сбежать невозможно.

Стук в дверь заставил меня подскочить. Мадам стояла в дверях и держала в руке газету.

– Октавия, я хотела показать тебе кое-что. Компания твоего отца на грани банкротства, и он обвиняет в этом тебя.

Слезы брызнули из глаз вопреки моей воле. Я терпеть не могла плакать перед Мадам, словно отдавая ей победу, но никак не могла остановиться. Тогда она подошла и прикоснулась ко мне – на долю секунды слегка обхватив мои плечи рукой.

Она хотела меня обнять? Больше похоже на то, что кто-то вжался в меня в лифте и выпрыгнул наружу, как