Северин разрезал свою ладонь ногтем и капнул кровь на белую плиту у края площади.

Кровь упала вниз густой, черной каплей. Нить дрогнула и Северин протянул к ней руку.

— Нет, — сказал он про себя, — Не уходи.

Душа замерла, но всего лишь на одно короткое мгновение. В этом мгновении Северин разглядел лицо осуждённого таким, каким его помнила душа: молодой мужчина, смеющийся у реки, ребёнок на плечах, внезапная тюрьма и страх перед звоном чёрного колокола. Севери сжал кулак, кровь на плите задымилась. Нить попыталась обвиться вокруг его запястья, но снизу тут же пришёл настойчивый зов. Белая Бездна потянула душу к себе спокойно и настойчиво. Зов этот был непреодолим, поэтому душа прошла сквозь пальцы князя и скрылась под мостовой.

Тварь довольно вдохнула. Кровь в жилах вампира кипела от ярости. Начались массовые казни. Первый десяток, второй, третий — души каждый раз ускользали от Северина, стремясь к Бездне. Он знал, что происходит это не по их собственной воле.

Палачи махали топорами и мечами, кровь лилась плотным ручьём. Писцы едва успевали записывать озвученное, плакальщицы рыдали гулким хором. Толпа молилась, лавочники потирали руки, ожидая сегодня хорошую торговлю.

Одолеваемый собственным бессилием, князь ушел в тень, отбрасываемую колоколом и аркой. Его кровь дала силу выламывать кованные двери, потрошить храмовников и даже возвращать с того света преданных слуг, но здесь, на белом камне Мёртвого Колокола, он был бессилен удержать добычу.

Нарушитель Цикла, вот что было ему нужно. Князь пришёл в себя и вспомнил, что именно за ним он явился в этот город. По словам ведьмы, он покоится где-то здесь, на дне ямы.

Главный жрец поднял руки.

— Да зазвучит Мёртвый Колокол!

Толпа рухнула на колени. Северин и несколько фанатиков, впавших в экстаз, остались стоять. На помост вывели последнюю группу, состоящую из десятков людей. Их поставили полукругом под колоколом. Палачи встали наизготовку, писцы приготовили новые листы, а плакальщицы начали издавать скорбный, протяжный хоровой стон, от которого у присутствующих на руках поднимались волосы.

Северин почувствовал, как приоткрывается пасть голодной Бездны. Палачи ударили одновременно, души поднялись единым сияющим вихрем, как будто дождь пошёл наоборот, от земли к небу. Несколько мгновений город был полон света. Людям этот свет был недоступен, но Северин видел его. Люди же зажигали белые фонари, ослепляющие присутствующих своим светом. Волчий Траур защитил Северина, но мысль о том, что кто-то из церкви видел то же самое, что видел он, накрепко засела в его голове, ведь чтобы мимикрировать под чудо, нужно сперва лицезреть его.

Ударил Мёртвый Колокол. Звук был таким низким, что чувствовался костями. Камни задрожали, железо отвечало тонким звоном. Птицы сорвались с крыш и полетели к небу, а люди заплакали от восторга.

Но Северин не слышал звон, для него Колокол звучал как голос изголодавшегося древнего существа, которое гулким шепотом обратилось к нему:

— Неотданный, неотданный, неотданный… Вернись ко мне, вернись в колесо душ.

Северин оцепенел. Никто, кроме него не слышал этого голоса. Затем колокол ударил во второй раз и души рванулись вниз.

— Неотданный князь крови…

Северин опустил глаза вниз, отвечая:

— Слышишь меня? Я — причина твоей гибели.

Белые нити исчезли. Сотни мертвых тел лежали на помосте. Живые плакали от облегчения, испытывая религиозный экстаз. Главный жрец поднял чашу к Колоколу.

В этот момент Северин ощутил зов Нарушителя Цикла. Да, он был там, именно там, на дне жертвенной ямы. На такой глубине, до которой никогда не доберутся молитвы жителей этого города. Нарушитель Цикла каким-то образом понял, что за ним пришли и отозвался.

Там, в глубине, под городом Мёртвого Колокола, растянулась чёрная бездна, заваленная останками человеческих тел. Словно другая, изнаночная сторона этого безумного культа Белой Бездны, яма служила свидетельством его безумия. Однако, свидетельство это было скрыто от лишних глаз.

Глава 10. Яма Тысячи Глоток

Весь день Северин провёл в городе Мёртвого Колокола, рядом с местом собственной казни, наблюдая за чужими казнями с тенистого чердака одного из прилегающих к площади домов. Вместе с ним там отдыхала пара прелестных плакальщиц, лишившихся крови. За один день эти фанатики уничтожили больше людей, чем убил Северин за всё время после того как стал вампиром.

Мёртвый Колокол окончательно стих только глубоким вечером, когда солнце давно село и дело шло к полуночи. Он знал, что нет никаких дорог, ведущих туда, где находился Нарушитель Цикла. Только тропа из отрубленных голов и засохшей крови, стекающая с белого камня вниз по желобу, в темноту этой бездонной пропасти.

Северин спустился с крыши уже после полуночи, когда служанки лили воду из вёдер на белый камень, а другие служанки шкребли его так, чтобы к утру не осталось никаких следов сегодняшнего религиозно-фанатического буйства. К утру камень должен быть чист, чтобы граждане, проснувшись, насладились его чистотой и непорочностью.

Мимо них Северин проплыл тенью так, что его никто не увидел. Когда он добрался до помоста, то неожиданно наткнулся на едва различимую в темноте дверцу. Такие устанавливают на спуске в погреб. До этого момента вампир был уверен, что никакого прямого пути не будет, однако, предусмотрительность фанатиков удивила его. Он скользнул к ней. Замка не было, но была надпись:

"Лишённое имени отправится вниз. Очищенное Колоколом отправится в храм".

Дверь открылась легко. За ней — лестница, ведущая вниз. Она уходила глубоко и была почти отвесной. Камень был влажный, покрытый известью и старой кровью. И, конечно же, гнилой органикой. Северин спускался по этой лестнице очень долго.

Какое-то время он ещё слышал шаги служек, отдающиеся в камне. Слышал их сердца и бодрый поток крови. Потом они исчезли, следом за ними скрылся от слуха весь город Мёртвого Колокола. Северин остался наедине с холодными безжизненными камнями. На редких лестничных пролётах он встречал лишь железные кольца для факелов и тёмные желоба, по которым когда-то стекала вода.

На середине спуска он услышал первый голос, вопиющий к прошлому:

— Я был… — и тут же оборвался.

— Скажи ей!.. — вторил ему другой, так же быстро оборвавшись.

Третий голос шёл им вразрез, резкий и надрывный:

— Только не в яму, прошу!

Северин спускался в глубину и слышал их — один за другим. Четвёртый голос ничего не говорил, он просто захлёбывался последним вдохом снова и снова, снова и снова. Проклятый князь остановился — в стене рядом с собой он обнаружил вмурованные кости. Позвонки, пальцы, челюсти — всё это было залито известью. Когда-то давно из них строили этот спуск.

— Это место проклято со времён