Когда в небе зажглись первые звезды, в мою дверь снова постучали. Я удивленно подняла взгляд. На пороге стояли двое. Знакомый бесстрастный слуга императора и запыхавшаяся, сияющая молодая служанка, что рассказывала мне новости.

— Госпожа! — выдохнула девушка, едва сдерживая волнение. — Его Величество пожелал вашего присутствия на балу! Вам нужно срочно одеться! Я помогу вам с платьем и с прической!

Отказ замер на моих губах, но я молча проглотила его. Ослушаться прямого приказа я не могла. Да и… последний раз. Увидеть его. Узнать, кто она.

Мой взгляд скользнул к запертому сундуку, где лежали мои простые, мятые платья. Надеть их сейчас, на торжественный бал, значило бы выставить себя посмешищем и бросить вызов самому императору.

Выхода не было.

Я молча подошла к злополучному шкафу и провела рукой по сияющим нарядам. Мое внимание привлекло одно, нежно-кремового цвета, из тончайшего шелка, с высоким лифом и длинными рукавами. Ни вышивки, ни жемчуга, ни кружев. Лишь благородная простота ткани и безупречный крой. Оно было скромным, но в своей скромности безупречным.

— Это, — тихо сказала я.

Служанка, ловко управляясь со шнуровкой, быстро облачила меня в выбранный наряд.

Оно сидело как влитое. Потом она торопливо усадила меня перед зеркалом и, щебетая о новых слухах о кандидатках, ловко собрала мои волосы в элегантную, но не вычурную прическу, оставив несколько мягких локонов обрамлять лицо.

Я посмотрела в зеркало и не узнала себя. Измученная девушка в простом платье исчезла. Ее место заняла незнакомка с гордо посаженной головой, в изящном наряде, подчеркивающим бледность кожи и темную глубину глаз.

И это преображение… мне нравилось. Оно придавало сил.

Для кого-то испытания уже закончились, — горько подумала я, встречая в зеркале собственный взгляд. А мне предстоит еще одно. Возможно, самое тяжелое.

Мне предстояло выйти туда, где на меня будут смотреть с презрением, жалостью и любопытством. Где он будет с другой.

Но я расправила плечи. Раз император приказал, я приду. И я выдержу это. Ради того, чтобы взглянуть на него в последний раз. Чтобы узнать имя той, что займет место, о котором я запретила себе мечтать.

— Я готова, — сказала я, оборачиваясь к его слуге.

Тот молча почтительно кивнул и жестом указал на дверь. Я сделала глубокий вдох и вышла в коридор, чтобы пройти свое последнее испытание, испытание прощанием.

Слуга провел меня по боковому проходу, минуя основную толпу гостей, и указал на место в самом конце длинной шеренги, где уже стояли все участницы отбора. Мое появление на краю этого блестящего строя вызвало мгновенную волну шепотков.

Я чувствовала на себе десятки колючих взглядов, удивленных, презрительных, полных злобного любопытства.

— Как она смела здесь появиться?.. Опозоренная блудница… Что ей тут нужно?

Я вскинула голову выше, цепляясь взглядом за резные своды потолка, лишь бы не встречаться ни с кем из шепчущихся глазами.

И в этот момент музыка смолкла, и в зале воцарилась торжественная тишина. Появился он.

Император. В парадных одеждах, от которых с непривычки слепило глаза, с невозмутимым и величественным выражением лица.

Все взоры, немедля, устремились к нему, и все остальное перестало существовать. И мой взгляд встретился с его на короткий миг, когда он обводил зал своим властным взором. Но и этого мимолетного контакта хватило, чтобы по спине пробежали мурашки и в груди что-то сжалось.

Его взгляд придал мне сил. Я буду стоять здесь с высоко поднятой головой, сколько потребуется.

Шепотки за моей спиной не утихали, но теперь они казались лишь назойливым жужжанием обычных мух.

Я видела, как у самого подножия трона стояли три финалистки. Их платья были шедеврами портновского искусства, с роскошной вышивкой, усыпанными самоцветами, а лица сияли от неподдельной гордости и чувства собственного превосходства.

Они ловили каждый его взгляд, каждая стремилась встать так, чтобы дракон задержал взгляд на ней чуть дольше, чем на сопернице.

А мне стало невыносимо горько.

Я смотрела на них, одну за другой, и не видела в их глазах ничего, кроме холодного расчета и ненасытной жажды власти. Ни тени того трепета, той смеси страха и восхищения, что испытывала я, глядя на дракона.

Ни искры настоящего чувства к нему как к личности, а не как к символу абсолютной власти. Они видели в нем лишь ступень к собственному величию.

Я тут же с яростью отогнала от себя эти мысли. Кто я такая, чтобы их судить?

Завистливая неудачница, стоящая в хвосте шеренги?

Мои собственные чувства были запретными, неправильными, и я не имела права мерить других своей меркой. Но, как я ни старалась, не могла перестать думать об этом.

Мысль о том, что одна из этих холодных, честолюбивых женщин получит право находиться рядом с ним, делиться с ним мыслями, касаться его… эта мысль была похожа на медленный яд, разъедающий меня изнутри.

Я стояла, сжимая в холодных пальцах складки своего кремового платья, и ждала. Ждала конца этой пытки, зная, что он будет для меня началом другой, еще более долгой и безрадостной.

Мой взгляд, скользя по залу, наткнулся на знакомую, ненавистную фигуру.

Лорд Лиес стоял чуть поодаль от трона, в тени колонны, но его внимание было неожиданно приковано именно ко мне. Заметив мой взгляд, его тонкие губы медленно растянулись в торжествующей, ядовитой улыбке.

Он прищурил глаза в предвкушении моего позора, моего унижения на этом балу, куда я явилась, словно нищая на пир королей. Как падальщик он ждал, когда император публично отвергнет меня, подтвердив мой опальный статус.

В этот момент голос императора, мощный и властный, разнесся под сводами зала, заставляя смолкнуть последние шепотки.

— Отбор завершен, — громко провозгласил он. — Но прежде чем мной будет сделан окончательный выбор, я хочу лично провести последнее испытание. Оно не сложное…

20. Корона

Император кивнул своим слугам, стоявшим у ближайшего бокового входа. Двери распахнулись, и четверо стражей в парадной форме торжественно внесли в зал высокий белоснежный постамент.

На нем, на подушке из глубокого черного бархата, покоилась корона.

Я замерла, забыв о лорде Лиесе, о шепотках за моей спиной, обо всем на свете.

По залу прокатился слитный восторженный вдох.

Драгоценная диадема не была похожа ни на одну корону, что я видела в книгах или на картинах. Ее очертания были невероятно изящными и воздушными, словно ее выковали не из металла, а сплели из лунного света.

Она вся состояла из бесчисленных сверкающих осколков неправильной формы. Но в этой неправильности была своя, какая-то божественная гармония. Они