Гавестон проявил себя как эффективный наместник. Но подавленный и несчастный Эдуард донимал баронов просьбами согласиться на возвращение Пирса, пытаясь подчинить подданных своей воле подарками и обещаниями.

14 июля Изабелла совершила короткое паломничество к усыпальнице Бекета в Кентербери, оставив Эдуарда в Виндзоре. Вероятно, она находилась в Нортгемптоне, когда 4 августа там собрался парламент. К тому времени отношения Эдуарда с баронами улучшились, и позже в том же месяце Изабелла устроила для некоторых пышное пиршество в Вестминстере. К сентябрю Эдуард примирился с большинством высокопоставленных вельмож. После отъезда Гавестона он обращался с Изабеллой более уважительно, позволив супруге занять при дворе подобающее королеве Англии место. Теперь она постоянно появлялась рядом с мужем и сопровождала его в поездках. Она начала пользоваться правом королевы оказывать покровительство. Эдуард щедро одаривал ее деньгами и поместьями, а также позволил ей назначать священников и клерков на доходные церковные должности.

Королевская чета провела Рождество в Виндзоре с величественной пышностью. В начале марта 1309 года Изабелла обедала в Вестминстере с эрлами Ричмонда, Глостера и другими сторонниками короля. В марте и апреле, чтобы смягчить супругу и ее отца и подготовить почву для возвращения Гавестона, Эдуард предоставил Изабелле дополнительные пожалования и привилегии, а также позаботился о незамедлительной выдаче всего скопившегося с момента вступления в брак «золота королевы» (queengold) – десятой доли каждой пошлины, добровольно уплаченной королю.

Той весной Эдуард отобрал замок Беркхамстед и три поместья у королевы Маргариты и передал их Пирсу, что в свете более поздних событий, вероятно, привело вдову в ярость. В марте король написал папе римскому, что бароны согласны на возвращение Гавестона в обмен на административные реформы. Однако Эдуард обманывал себя. 27 апреля парламент собрался в Вестминстере и категорически отклонил просьбу монарха. Эдуард занял выжидательную позицию. В июне, получив папскую буллу, отменявшую угрозу отлучения, исходящую от архиепископа Уинчелси, и открывавшую путь к снятию приговора об изгнании Гавестона, король с удовлетворением зачитал ее вслух перед молчаливым прелатом, который понял, что проиграл.

Король вызвал Гавестона домой. «Радуясь его возвращению», Эдуард встретился с фаворитом в Честере 27 июня, «с благодарностью чествуя его, как брата». Пирс прибыл «ликующий и представительный»[78]. В июле на заседании парламента в Стамфорде большинство пэров неохотно дали официальное согласие на возвращение Гавестона. «Никто из баронов не смел противодействовать Пирсу. Их ряды дрогнули, и партия, расколотая изнутри, распалась»[79]. Эдуард вернул Гавестону графство Корнуолл и в письме поблагодарил папу римского за помощь.

Хрупкий мир между Эдуардом и баронами продлился недолго. Король поступил опрометчиво, вновь позволив Гавестону распределять средства, направляемые на патронаж. Пирс не скрывал ни презрения к тем, кто противостоял ему, ни торжества по поводу одержанной победы. «Его поведение стало еще хуже, чем раньше»[80]. Он задирал баронов, открыто называя их «унизительными именами». Дородный Линкольн был Толстобрюхим, Ланкастер – Мужланом, Старым боровом, Бездельником и Лентяем, а Уорик – Черным псом из Ардена. «Он называет меня собакой? – негодовал Уорик. – Пусть поостережется, чтобы я не укусил его!»[81] Даже Изабелла не избежала насмешек Гавестона, что возмутило баронов, включая сдержанного Пембрука. Бароны обвинили фаворита в том, что он присваивает доходы королевства в таком объеме, что король не может покрыть расходы двора, а королева лишилась средств, что снова заставило ее пожаловаться отцу.

К октябрю враждебность баронов к Гавестону угрожающе возросла. Из соображений безопасности король отправился с Пирсом и Изабеллой в Йорк, где они поселились во францисканском монастыре, в котором имелись просторные гостевые апартаменты и сады, простиравшиеся до внешних укреплений, окружавших близлежащую башню Клиффорда. 18 октября Эдуард созвал парламент на заседание в Йорке, но Ланкастер, Херефорд, Уорик и другие отказались присутствовать из-за того, что Гавестон находился при короле.

17 ноября Эдуард, Изабелла и Гавестон покинули Йорк и провели Рождество в Лэнгли с королевой Маргаритой. Предположительно, было объявлено перемирие, возможно, ради Изабеллы. Но четырнадцатилетней королеве, похоже, не уделяли внимания, пока ее муж и Гавестон проводили время, «с лихвой наверстывая упущенное по причине разлуки ежедневными задушевными беседами, о которых давно мечтали»[82].

Нельзя было винить Изабеллу за то, что она чувствовала гнев и обиду.

Когда в феврале 1310 года собрался парламент, настрой его участников не предвещал ничего хорошего. Бароны явились с оружием, что побудило испуганного Эдуарда отослать Гавестона обратно на север ради его безопасности. Король осознавал, что находится в уязвимом положении. Парламент резко осудил его правление. Эдуарда обвинили в коррупции и вымогательстве, в том, что он прислушивался к дурным советам, потерял Шотландию, а также в распылении королевских полномочий без согласия лордов. Последнее напрямую указывало на Гавестона, которого бароны назвали «главным врагом, скрывающимся в покоях короля»[83].

Худшее было еще впереди: 16 марта бароны потребовали, чтобы Эдуард согласился на создание контролирующего комитета из двадцати одного «лорда-ордайнера», в задачу которых входила разработка ордонансов о реформах для борьбы со злоупотреблениями в правительстве и при дворе. Однако их истинная цель, о которой Эдуард был осведомлен, заключалась в том, чтобы ограничить королевские прерогативы и подорвать власть монарха. Он решительно протестовал, но бароны настояли на своем, заявив, что, если Эдуард откажется сотрудничать, «они больше не будут считать его своим королем и соблюдать присягу, поскольку он сам не выполняет клятву, данную на коронации»[84]. У Эдуарда не осталось выбора, кроме как уступить.

Имена ордайнеров объявили на следующий день. Главными сторонниками жесткой линии были Ланкастер, Уорик и архиепископ Уинчелси, однако в комитет также вошли Пембрук, Линкольн и Гилберт де Клер, эрл Глостера, которые придерживались умеренных взглядов. В тот же день королеве Маргарите вернули вдовий удел. Эдуард отчаянно пытался восстановить свою власть и, чтобы успокоить баронов, объявил о намерении возглавить кампанию против шотландцев. Другой причиной его отъезда на север было желание основать двор подальше от Лондона.

В июле Гавестон отправился на север готовиться к шотландской кампании. Королева покинула Лондон в начале августа. Назначив Линкольна хранителем королевства, Эдуард двинулся следом за Гавестоном в сентябре и воссоединился с ним в Берике, откуда английская армия выступила в поход на Шотландию. Кампания закончилась унизительным провалом, поскольку Роберт Брюс опустошил Лоуленд[85]. Столкнувшись с угрозой голода, англичане были вынуждены отступить.

Эдуард оставался в Берике с Изабеллой и Гавестоном до июля следующего года. Список четырех придворных дам Изабеллы возглавляла восемнадцатилетняя Элеонора де Клер, жена Хью ле Диспенсера Младшего. Она была главной фрейлиной королевы и пользовалась расположением Эдуарда. С ней вместе при королеве состояли Изабелла де Веси, ее брат Генрих де Бомон и его жена Алиса Комин. Дамы не получали жалованья, но имели право на довольствие для оплаты церемониальных зимних и летних нарядов. Поскольку у