никогда. Всегда что-то остаётся в щелях.

Поезд мерно стучал колёсами. За окном проплывали станции: Кузнечное, Приозерск, Сосново, Васкелово. Постепенно лес стал редеть, появились дачные посёлки, потом пригороды.

Около полудня состав замедлил ход, и в окнах показались перроны Финляндского вокзала.

Мы условились встретиться вечером в моей квартире на Фонтанке. У Петра были свои дела в столице, которые требовали личного присутствия, чтобы двери закрытого архива завтра открылись без скрипа. Наставник скрылся в гуле вокзала, а я отправился забирать железного коня. Тяжелый «Урал» выкатили из багажного вагона в самом конце платформы. Колёса глухо застучали по плитке, пока я вёз мотоцикл мимо замершего поезда к выезду в город.

Вокзал гудел, как растревоженный улей. Пассажиры с чемоданами, носильщики с тележками, торговцы с лотками, дамы в шляпках и офицеры в мундирах — всё смешалось в пёструю толпу.

Я катил мотоцикл, придерживая руль одной рукой, и рассеянно скользил взглядом по лицам.

И вдруг сердце пропустило удар.

В толпе, метрах в тридцати, мелькнула мужская фигура. Обычный человек в сером пальто, с портфелем. Но на одно мгновение, на долю секунды, вокруг него вспыхнул красный контур, пульсирующий как раскалённый металл.

Я замер.

Контур погас, но я уже не мог оторвать взгляда от этого человека. Поставил мотоцикл на подножку и поспешил за мужчиной, стараясь ни на секунду не терять его из виду.

Он шёл к выходу, не оборачиваясь, обычный, ничем не примечательный.

Фигура в сером маячила впереди, уже у самых дверей вокзала.

Я бежал, вкладывая в ноги ману, сокращая расстояние. Люди расступались передо мной, кто-то охнул, кто-то выругался.

Перед выходом из здания вокзала мужчина остановился и обернулся.

Обычное лицо, правильные черты. Секунду он смотрел на меня спокойно, и вдруг в глазах мелькнуло узнавание. Он понял, кто я.

Ещё метр — и я уже был около него, готовясь схватить.

Рука незнакомца дёрнулась. Я не понял, к карману или просто рефлекс.

В то же мгновение он сделал то, чего я не ожидал.

Шагнул вперёд.

Прямо в меня.

Сквозь меня.

Холод. Внутри на секунду вместо груди будто образовалась пустота.

Я не остановился.

Направил ману в ноги, развернулся на месте и прыгнул.

Пальцы сомкнулись на запястье.

Мужчина дёрнулся, но я держал крепко.

— Стоять, — сказал я тихо. — Именем Императора замри.

Глава 8

Мужчина в сером дорожном костюме замер и медленно, очень медленно перевёл взгляд на меня. Спокойный, холодный, оценивающий.

Так смотрят не жертвы.

Так смотрят те, кто прикидывает: успеет достать нож или нет.

— Именем Императора, — повторил я. — Замри!

Но мужчина не замер.

Вместо этого он рванул руку на себя с такой силой, что я едва устоял на ногах. Мана уже текла в мышцы, я вложил ещё. Предплечье налилось свинцом, пальцы сжались сильнее. Но незнакомец тоже усилился. Я чувствовал, как под его кожей перекатываются стальные жгуты, как напрягается каждое сухожилие.

Он рванул снова. И в этот раз его запястье прошло сквозь мои пальцы.

Я не заметил, как это работает.

Просто секунду назад держал его, а в следующую мои пальцы сомкнулись в кулак.

Холод. Резкий, как удар под дых. Будто я сунул руку в прорубь.

Но я уже вкладывал ману во вторую руку.

Мужчина не успел сделать и шага.

Моя левая вцепилась ему в предплечье.

Мёртвая хватка. Через ткань пиджака я чувствовал, как под кожей пульсирует вена, как бьётся его сердце — ровно, без паники. Сердце хищника.

— Уходишь? — выдохнул я ему в ухо.

Пытался применить ментальную магию, остановить, заставить замереть. Но нет, у мужчины явно был артефакт против магических атак.

Незнакомец ответил локтем.

Удар пришёлся в рёбра. Я ждал чего-то подобного и успел напрячь пресс, но дыхание всё равно перехватило.

В ответ двинул коленом по бедру, пытаясь лишить опоры.

Он покачнулся, но устоял и тут же боднул затылком.

Я отклонился, череп незнакомца прошёл в сантиметре от моего носа.

Грязная, злая возня посреди вокзала.

Никакой дворянской дуэли.

Локти, колени, подсечки.

Кто-то взвизгнул, кто-то выругался, мужчина с тростью заорал что-то гневное, но нам было плевать.

Я попытался заломить мужчине кисть. Он вывернулся, используя мой же захват как точку опоры, и вдруг резко, без замаха ударил ногой.

Удар пришёлся точно между ног.

Я охнул.

Этот гад ударил туда, где больнее.

Секунды растерянности хватило, чтобы он вырвался.

Я успел тут же вцепиться в рукав. Пальцы скользнули по ткани, нащупали под манжетой что-то твёрдое — металлический обруч, тонкий, плотно облегающий запястье.

Потянул на себя, что было сил, но тот сидел как влитой, и мужчина рванул прочь. Он врезался плечом в какого-то толстяка-зеваку и побежал к выходу.

Бросился следом.

За дверьми вокзала широкая улица, площадь, за ней Арсенальная набережная в трёхстах метрах.

Несколько трамваев, автобусы, такси.

Мужчина пересёк улицу по прямой, даже не оглядываясь по сторонам. Он бежал к набережной. А, может, к Литейному мосту.

Я вложил ману в ноги и постарался догнать.

Одна из машин чуть не сбила меня, резко вильнув. Пришлось немного прокатиться на капоте.

Но я не упустил из виду цель и мчался за незнакомцем.

Мы пересекли площадь и выскочили на набережную. Здесь пахло рекой и немного мазутом от проплывших по реке барж.

Мужчина нырнул вправо, к откосу, ведущему вниз под мост.

Я за ним.

Подошвы заскользили по сырому камню, я едва не потерял равновесие, но удержался, вложив ману в икры, и через секунду уже стоял под мостом.

По мосту с громким эхом проехал трамвай. С проезжей части доносился приглушённый гул машин и гомон людей.

Мужчина остановился.

Рыбаки и зеваки, оказавшиеся под мостом, тут же ретировались подальше, почувствовав неладное.

Мой враг стоял в десяти шагах, спокойный, даже дыхание не сбил.

Он демонстративно небрежно поправил пиджак, одёрнув рукава, в одном из которых скрывался артефакт. Посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

— Упёртый? — спросил он.

Голос был обычный, ничем не примечательный. Но слишком спокойный, слишком уверенный. Как будто это он загнал меня под мост, а не я его.

Я не ответил. Просто пошёл на мужчину.

Он с ленцой двинулся навстречу.

Схватка под мостом была совсем не похожа на вокзальную.

Здесь не было толпы, не было места для полумер.

Здесь были только бетон, вода и сталь.

Он атаковал первым.

Удар — я блокировал.

Второй — ушёл корпусом.

Третий — скользнул по касательной.

И в тот момент, когда моя рука уже встретила его кулак, он исчез, провалившись сквозь реальность.

Холод