момент я заметил, что рядом крутится Ваня. Он приносил воду в ковше, придерживал тряпку на ране у одного из мужиков, пока я того не вылечил. Молчал, но делал всё быстро и толково.

— Если у тебя откроется дар жизни, — сказал я между делом, принимая из его рук очередной ковш, — из тебя выйдет хороший доктор.

Ваня посмотрел на меня серьёзно, без улыбки.

— А инквизитор лучше.

— Инквизитор — это тот же врач, — я ополоснул руки и вытер о полотенце, которое принесла одна из женщин. — Только умеет ещё и драться.

Он переварил эту мысль, кивнул и убежал за новой водой.

Последним был Гришка.

Он стоял в стороне с ожогами на обеих руках, терпеливо ждал, пока я закончу с остальными. Стоически, не жалуясь. Подошёл к парню.

— Раньше надо было, — сказал я, осматривая руки.

— Там были хуже, — ответил Гриша коротко и покосился на свой уцелевший дом.

Я ничего не сказал, просто занялся ожогами.

Из дома, где проходили роды, наконец вышел Пётр.

Рубаха взмокла, лицо бледное, но в глазах свет.

— Всё, принял. Вероника родила мальчика. Крупный, здоровый.

Тут он увидел тушу слизня, развороченную и дымящуюся, и раненого Гришку, которого я долечивал.

Подошёл, положил руку на плечо.

— Молодец, Игорь. Без тебя тут полдеревни не досчитались бы.

Вокруг начали собираться жители. Подходили, благодарили. Мне стало не по себе.

— Ладно, — сказал я, отступая. — Пётр Христофорович, я к мотоциклу. Надо проверить, не задела ли слизь.

— Иди, — усмехнулся он.

Я уже подходил к «Уралу», когда со стороны дороги донеслось урчание моторов.

Из-за поворота вылетели два броневика, следом грузовик с военными. Машины остановились на околице, из них высыпали охотники в серо-зелёной форме с дробовиками и артефактными детекторами в руках.

Старший из них, усатый подполковник с нашивками мага земли, подошёл ко мне, увидел нашивку инквизитора, чертыхнулся.

— Ваше благородие! — козырнул он.

Полицейский явно был встревожен, что инквизиция оказалась на месте прорыва раньше.

Инквизиция стоит над полицией и армией — это я знал ещё с первых дней службы. Но одно дело знать в теории, другое видеть это изо дня в день. Вот и сейчас подполковник с тремя боевыми нашивками вытягивается передо мной. Я сделал успокаивающий жест.

— Вольно. Я тут не по службе, оказался случайно. Барон Воронов, Орден Инквизиции.

— Понял, — подполковник расслабился, но глаза остались цепкими. — Хорошо, что оказались. Без вас тут всё куда печальнее вышло бы.

Я коротко объяснил: крупный слизень ликвидирован, шестеро раненых, всем оказана помощь, все живы.

Охотники рассредоточились по периметру, прочёсывали окраины, добивали уцелевших рыскунов и тварей помельче.

Полицейский осмотрел тушу, присвистнул.

— Редкий зверь. Давно таких не видели.

— Что он тут вообще делал? — спросил я.

Подполковник почесал затылок, поглядел на выжженную полосу.

— Путеукладчик. Слизень идёт первым, выжигает просеку под более крупных тварей, которые через лес иначе не пройдут, — он помолчал. — Это значит, где-то рядом формируется орда.

— То есть, он не сам по себе забрёл…

— Никогда сам по себе не идёт, — полицейский кивнул на чёрный след. — Это будущая дорога.

Я смотрел на выжженную полосу.

— Но вы не переживайте, сейчас доложу, и по следу двинется ударный отряд. Они всех выжгут под ноль.

— А как получилось, что такая большая тварь сюда добралась?

— Выясним, виновные будут наказаны, — тут же выпалил подполковник.

Я невольно поморщился от его слов.

— Сейчас твари из Финляндии прут, словно тут мёдом намазано. У них прорывы каждый день, видимо, совсем не справляются.

Я кивнул, давая понять, что хватит подробностей.

Полицейский махнул рукой трофейщику, которого я тут же узнал по нашивке с кристаллом. Тот подошёл, осмотрел тушу и с помощью длинной палки с лезвием на конце начал потрошить.

Работал профессионально, быстро. Через минуту извлёк что-то из недр слизня, вытер о траву и протянул подполковнику.

На ладони лежал кристалл. Землистого цвета, мутноватый, излучающий тёплый внутренний свет. Размером с косточку от сливы. Для среднего макра приличный экземпляр.

— Ваш трофей по праву, — сказал подполковник, протягивая его мне.

Я взял магический кристалл, взвесил на ладони. Тяжёлый, плотный. Пригодится. Такого кристалла мне хватило бы, чтобы дважды полностью пополнить источник.

— Спасибо, — кивнул я.

Подполковник помолчал, оглядывая деревню, потом сказал другим тоном, без казёнщины:

— Мы теперь в ближайшем городе базируемся. Так что за деревней будем следить, нам до неё десять минут.

Он козырнул и пошёл к броневику.

К дому Петра мы вернулись уже в белой ночи. Солнце опустилось к горизонту и застыло там, окрашивая небо в нежные розово-жёлтые тона.

Бурый выполз из леса у дома. Он дожидался нас тут, подальше от посторонних людей. Лапы обожжены, но медведь мужественно переносил боль, только скулил тихонько. Пётр подошёл, очистил ему лапы от грязи, вылечил, а напоследок достал пятилитровый горшок с мёдом. Зверь благодарно лизнул ему руку.

— Гриша за Бурым присмотрит, — сказал Христофорович, не поднимая головы. — Он знает, что делать.

Мы зашли в дом. Я упал на лавку, Пётр поставил на стол то, что осталось.

— Можно было бы сейчас уехать, — сказал я.

— Можно, — согласился Пётр. — Но не нужно. Вероника хоть с виду здоровая, но я хочу утром зайти, убедиться. И с охотниками переговорить.

— Утром, значит.

— Ага, — добродушно кивнул старик. — Выспись напоследок на свежем воздухе, а то в вашей столице воздух не тот.

Утром я проснулся раньше Петра. Умылся, собрал вещи, проверил мотоцикл и решил, что поеду вместе с наставником на поезде.

После визита в деревню сразу отправились в Лахденпохью.

Дорога до станции на мотоцикле заняла около получаса. Пётр сидел сзади, держась за ручку, и, кажется, даже получал удовольствие от езды. На вокзале оформил билеты и закатил «Урал» в багажный вагон.

В купе заказали чая у проводника.

— Правильно сделал, что приехал, — сказал наставник, глядя в окно. — Теперь у нас есть зацепки.

— Расскажете про архив?

Пётр отхлебнул чаю. Помолчал, глядя на проплывающий за окном лес.

— Закрытый архив Императорской библиотеки. Официально его нет. Неофициально там хранится всё, что не вошло в открытые фонды по соображениям государственной безопасности. Материалы по орденам, упразднённым при Петре Великом в том числе. Протоколы следствий, конфискованные документы, списки членов.

— И у вас есть доступ?

— Был. Лет пять назад я работал с тамошним архивариусом по одному делу. Библиотекарь принципиальный, но память хорошая, — Пётр чуть усмехнулся.

Я достал из кармана плитку горького шоколада и с сухим хрустом разломил её. Протянул дольку старику, а тот продолжил:

— Там точно есть про Орден Осьминога. Вопрос в том, сколько. Информацию наверняка хорошо зачистили при упразднении. Но полностью такие вещи не зачищаются