На экране красная линия забилась в конвульсиях. Показатели сейсмики скакнули в красную зону — тварь умирала, и умирала громко.

— Попадание успешное, — я глянул на таймер. — Тридцать секунд. Быстро.

Для червя поллитра воды внутрь — это как стакан цианида для человека. Метаболизм существа пошел вразнос. Цепная реакция распада тканей началась почти мгновенно.

Синяя точка Термита-2 отделилась от красного клубка. Дрон освободилсяи… вернулся к работе. Он подхватил еще дергающуюся тушу манипулятором и потащил её к приемному шлюзу.

— Экономично, — кивнула Элара. — Заряд номер четыре израсходован. У него еще три в запасе.

— Надо будет приказать «Атласу», чтобы забрал тушу, пока она не распалась на составляющие, — я сделал пометку в журнале. — И надо потом проверить обшивку дрона. В прошлый раз зубы червя немного подпортили краску.

Рутина. Просто уборка территории от вредителей.

В отсеке трюма, превращенном нами в разделочный цех, пахло корицей и чем-то едким, похожим на аммиак.

«Атлас» сгрузил дымящуюся, полужидкую массу на решетчатый настил. Червь уже терял форму. Его сегментарные кольца расплывались, кожа шла пузырями.

Мы стояли неподалеку, в защитных масках.

— Знаешь, что меня удивляет? — спросил я, глядя, как масса начинает шевелиться. — Их жизненный цикл.

Туша червя распадалась на сотни мелких, желеобразных созданий. Песчаная форель. Смерть гиганта давала жизнь колонии.

— Я читал в энциклопедиях Домов, — я потер висок, вызывая воспоминания Алекса. Там было мало биологии, больше тактики и истории, но общие принципы описывались. — многие веками пытались вырастить червя в пробирке. Вывезти его с Арракиса. Создать свою ферму спайса. У них ничего не вышло.

— Но почему, так никто и не понял. — произнесла Элара.

— Да. Червь — это не просто животное. Это биофабрика. Маленькая форель капсулирует воду. Когда их становится много, они сливаются в огромный пузырь, давление растет, происходит пре-спайсовый взрыв… И только те, кто выжил в этом взрыве, сливаются вместе, чтобы стать Червем.

Я посмотрел на копошащуюся массу внизу.

— Запускай вакуумный сборщик.

Мы работали быстро и цинично. Никакого трепета перед «Божеством». Для нас это был ресурс. Мы засасывали форель в контейнеры, чтобы отправить её на ферму. Те, что выживут — станут производителями герметика. Те, что сдохнут — ну… им не повезло.

— Кейл, — позвала Элара. — Что это?

Она указывала на лужу голубоватой жидкости, вытекающей из разорванной глотки червя. Жидкость шипела, соприкасаясь с металлом палубы.

— Вода Жизни, — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Или то, во что она превращается при контакте с обычной водой.

Я зачерпнул немного жидкости в пробирку. Она была мутной, грязной, смешанной с песком и ядом, посмотрел на пробирку на свет. Жидкость внутри успокоилась, расслоившись на прозрачную воду и синий осадок.

Вечером, когда Элара ушла спать, я вернулся в свою каюту.

Здесь, в углу, где раньше стоял шкаф с одеждой, теперь находился сейф с бронированным стеклом толщиной в пять сантиметров. Внутри, в сухой среде, посыпанной, жил мой личный пленник-питомец.

Объект Ноль-Один.

Это была одна из песчаных форелей, которую я поймал еще в первый месяц. Самая крупная и агрессивная.

Я включил тусклую подсветку. Существо в аквариуме замерло, распластавшись по песку белесой кляксой.

— Ну привет, — тихо сказал я.

Можно ли вырастить Червя искусственно? В неволе? Можно — это факт, но пока ни у кого не получилось. Я нажал кнопку на пульте. Внутри аквариума включился генератор вибрации. Низкий гул, имитирующий движение добычи по песку.

Форель мгновенно ожила. Она сжалась в комок, а затем прыгнула на стекло, ударившись о него с глухим стуком.

— Реакция в норме, — пробормотал я, делая пометку в планшете. — Агрессия зашкаливает.

Я пробовал дрессировать её. Использовал токовые разряды, менял частоту вибрации, температуру. Бесполезно. Это был не пес и не крыса. Это был биологический автомат. У неё не было мозга в привычном понимании, только ганглии и инстинкты, отточенные миллионами лет эволюции. Или заложенные создателями этой автономной терраформирующей фабрики, если они были. Точнее не «терра», явно не «терра».

— Ты не хочешь учиться, — сказал я существу, которое снова и снова билось о стекло, пытаясь достать меня. — Ты хочешь убивать и собирать воду.

Я знал, что и Бене Тлейлаксу, местные гении биологии, экспериментировали с червями. У них ничего не вышло (или вышло, но совсем не то и об этом никто не узнал). А у меня? Гхола с памятью инженера с Земли и знаниями книг…

Я достал из кармана ампулу с синим осадком — тем, что мы добыли из мертвого червя сегодня. Капнул одну каплю в песок аквариума.

Форель замерла. Она почувствовала феромоны смерти. Феромоны взрослой особи.

Она начала закапываться. Паника. Личинка боится взрослого.

— Интересно, — я выключил свет в аквариуме. — Значит, иерархия у вас прошита на химическом уровне.

Я пока не мог вырастить своего Червя. Но я мог научиться их отпугивать не только демпферами, но и запахом. Химический барьер. Это уже была идея.

Через день, вечером, после смены и ужина (салат с концентратом рыбы — пир королей), мы шли не спать, а в отсек, который расчистили под спортзал.

Мы падали от усталости, мышцы ныли, но пропускать тренировки было нельзя.

— Готов? — Элара стояла напротив меня в легком тренировочном костюме. В её руке был нож, которых у нас было много от охранников, но с прикрытым лезвием и остриём. Как бы я не был уверен в превосходстве умений гхолы — случайности могли случиться всегда.

— Нападай, — кивнул я.

Я не был воином по рождению. Алекс был инженером. Но тело гхолы… оно знало. Мышечная память — страшная вещь. Стоило мне взять нож, как руки сами принимали правильное положение. Я знал, куда бить, чтобы убить быстро. Я знал, как двигаться, чтобы не тратить сил.

И я учил этому её.

Элара атаковала. Выпад быстрый, но слишком "академичный". Укол шпагой, а не удар ножом.

Я ушел с линии атаки коротким шагом в сторону, перехватил её запястье и, используя инерцию, опрокинул её на мат. Приставил "нож" к горлу.

— Ты мертва, — констатировал я. — Ты фехтуешь, Элара. А здесь надо резать и колоть. Не тянись. Сокращай дистанцию. Нож — это продолжение руки, а не длинная палка.

Она тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх. В её глазах не было обиды, только злость на саму себя.

— Еще раз, — она оттолкнула мою руку и вскочила.

Мы тренировались час. Я учил её грязным приемам: песок в глаза, удар в колено, использование стен и темноты. Она впитывала это как губка. Она понимала, что там, наверху, её титул не