— Думаю, то, о чем молчат все участники прошлого турнира, связано с подменами на нынешнем. Поэтому я и попытался самостоятельно выяснить, что произошло здесь два года назад.

— Вот как? Нашли что-нибудь полезное?

— Нет, к сожалению. — Я устало покачал головой. — Все, что я смог найти, — вот эта статья.

Я не закрывал страницу со статьей, поэтому снова вынул телефон и протянул его Михоси. Она бегло просмотрела текст без особого интереса, вернула мне телефон и достала свой.

— Чтобы доказать вашу невиновность, то есть найти настоящего преступника, нам нужно знать, что произошло два года назад. С этим я согласна. Поэтому сейчас мне нужно позвонить.

Этого я не ожидал.

— Вы знаете нужного человека?

— Да. Ему точно известны все подробности последнего турнира. — И она с совершенно серьезным лицом стала копаться в телефоне.

Гудки у ее уха звучали уже в десятый раз. Я начал думать, что никто не ответит, но они внезапно стихли, и на другом конце провода кто-то что-то сказал.

Потерпев неудачу с Маюдзуми, Мокава пошатался неподалеку, но наконец вернулся и заявил:

— Ну че, домой пойдем?

И когда я на секунду отвлекся на него, Михоси обратилась к собеседнику на другом конце провода:

— Здравствуйте! Это Сэнкэ Рё?

Сэнкэ Рё. Конечно, я помнил это имя. Тот самый гениальный бариста, который пять лет назад выиграл первый KБК, прославив регион Кансай. Как я и предполагал, он продолжил участвовать в КБК и выиграл три чемпионата подряд.

— Никогда бы не подумал, что вы знакомы с бариста Сэнкэ, — сказал я Михоси по дороге домой.

Она сидела рядом со мной на заднем сиденье машины Мокавы. По телефону Сэнкэ в подробностях рассказал о четвертом турнире… в частности, о подмешиваниях. Михоси переключила звонок на громкую связь, так что все, что говорил Сэнкэ, было слышно и мне.

— «Знакома» — это громко сказано. Мы немного общались когда-то. До недавнего времени. — Михоси выглядела смущенной. Если она восхищалась КБК, то это, вероятно, равносильно восхищению Сэнкэ Рё. Видимо, поэтому она и смутилась.

— Помните, в тот день, когда я сообщила, что прошла в финал КБК, я рассказывала «неприятные новости»?

— Вы про ситуацию с сахарницей?

— Я говорила, что до прихода сердитого посетителя за тем же столиком сидел мой знакомый. Это был Сэнкэ-сан.

Ах, вот почему она была так уверена, что он не смолчал бы о соли в сахарнице, — он ведь профессионал в этой же сфере.

— Я очень удивилась. Мы не виделись много лет. Он закрыл свою кофейню сразу после четвертого турнира и с тех пор ни с кем не общался.

— Сам Сэнкэ-сан тоже об этом говорил. Я и не знал, что человек, добившийся такого признания, мог так закончить.

— Услышав об этом, я гадала, не случилось ли чего на четвертом КБК. Но когда мы встретились на днях, это было так неожиданно и удивительно, что я только и смогла, что обменяться с ним контактами. Он сказал, что пришел поддержать меня, узнав, что я участвую в КБК спустя два года.

Михоси действительно не знала, как сложилась жизнь Сэнкэ после того турнира. Она расспрашивала его, когда он приходил в «Талейран», но он, кажется, не хотел говорить на эту тему, поэтому она не стала настаивать. И все равно странно: Сэнкэ не пропал без вести и жил в Киото после четвертого КБК, но люди, связанные с кофейной индустрией, его так и не нашли. Видимо, эта индустрия — гораздо более закрытое общество, чем думают сами ее участники.

— Наверное, он не хочет говорить о своей нынешней жизни, потому что, как упоминалось в вашем разговоре, он оставил карьеру бариста. Но это и понятно. Ведь два года назад, по его словам, это был настолько травмирующий опыт, что Сэнкэ даже не мог больше пить эспрессо.

— Когда он приходил к нам в кафе, он совершенно нормально его пил… В любом случае сосредоточимся на нынешнем турнире. Мы не позволим преступнику делать что ему вздумается. Если Сэнкэ-сан действительно придет завтра, он станет нам надежным союзником.

В конце разговора Михоси умоляла Сэнкэ прийти на второй день турнира. Он был удивлен, но согласился и сказал, что будет рад, если окажется полезен. Другим об этом пока рассказывать не стали.

Как отреагируют Уэока и участники, хранящие тайну четвертого КБК, увидев Сэнкэ? Если среди них есть преступник, совершивший нынешние подмены, это наверняка его ошарашит. Помощь Сэнкэ в опознании этой реакции будет незаменима. Однако… меня все равно кое-что беспокоило.

— Если все время думать о злоумышленниках, то не получится сосредоточиться на соревнованиях. Так ведь, Михоси-сан? Вы же наконец-то вышли на сцену, о которой так долго мечтали.

Я тщательно подбирал слова, чтобы не показаться высокомерным. На самом деле я хотел сказать: если ты пытаешься очистить меня от подозрений, которые сама же навлекла, то не парься и делай, как считаешь нужным.

Она была достаточно проницательна и поняла истинный смысл моих слов. Пока Мокава выезжал на перекресток и пропускал встречные машины перед поворотом направо, Михоси ответила:

— КБК был моей мечтой. — Я вгляделся в ее профиль. Она грустно улыбалась, опустив глаза. — Если подмены нынешнего турнира останутся нераскрытыми, то организаторов КБК привлекут к ответственности. И сам турнир перестанет существовать. Но пока он существует, у меня обязательно появится новый шанс. Поэтому мне сейчас важнее не соревноваться, забыв об Исии-сан, а раскрыть правду о прошлых подменах и предотвратить новые.

Она действительно в это верила. Но вряд ли такова была ее изначальная цель. Я своими глазами видел, как много она готовилась весь последний месяц. А до этого сколько раз старалась попасть на прошлые турниры, но никак не проходила отбор! И все-таки Михоси твердо решила спасти важный для нее турнир. Ну а я лишь уважаю ее выбор.

— Ну все, приехали. 

Машина остановилась у моего дома. Он находился поблизости, поэтому Мокава специально сделал крюк, чтобы подвезти меня.

— Спасибо, Мокава-сан. И вам спасибо, Михоси-сан, за сегодняшнюю усердную работу. Я надеюсь, завтрашний день принесет нам успех, — сказал я в открытую дверь, когда вышел наружу.

Михоси энергично закивала:

— Да, спасибо!

Стоя на холме, я наблюдал за отъезжающей машиной. Огоньки фар напоминали падающие звезды. Только бы завтрашний день прошел благополучно… Я не мог не молиться об этом.

«…Я до сих пор отчетливо помню тот день.

Я собирался отказаться от участия в четвертом турнире. Я одержал три победы подряд, ну и достаточно. Вечно цепляться за титул было бы несправедливо по отношению к конкурсу. После третьего турнира я сообщил Уэоке-сан, что намерен уйти.

Но примерно за месяц до четвертого я передумал. Мне в руки попал новенький буклет четвертого КБК, и я был потрясен: в списке участников было и мое фото как прошлогоднего победителя. Уэока-сан не смирилась с моим уходом. Даже когда я заявил, что больше не буду участвовать, она дала мне год на размышления в надежде, что я передумаю. А когда дело дошло до новых буклетов, она включила меня в список участников, чтобы я мог передумать.