– Если голоден, надо покушать. – Не только Создатель мог говорить очевидными фактами. – Я приготовил со всей искренностью. Рад знакомству, уважаемый Создатель.

– Если тебя послали, чтобы разузнать способ, как остановить конец света, ничем не могу помочь. Всё уже предрешено. Слышал об энтропии? Когда она касается маленьких вещей, все согласны, что разрушение – это естественный исход. Но если речь идёт о таких больших системах типа государств, биосферы или Вселенной, все сразу начинают беспокоиться. Разве это не лицемерно?

Создатель резко замолчал, будто у него кончилась батарейка (он в самом деле сказал больше, чем за весь день), и вновь уставился на экран, где актёры красиво и драматично плакали.

– Предлагаете просто смириться и дождаться конца света?

– А что ты хочешь, чтобы я сделал? Я теперь обычный человек, как ты, и даже должен питаться, чтобы не умереть от голода, – Джун прошёлся взглядом по приготовленным Ёном блюдам.

В то, что говорил Создатель, неохотно, но верилось. Однако Ён так и не мог понять, какого чёрта тогда Разработчики удалили Создателя? Ведь будь у него силы, у них был бы шанс спасти мир. Ён твёрдо верил, что любого можно переубедить или обхитрить. А может, Джун что-то недоговаривал, и даже удалённый Разработчик был на что-то способен? Иначе зачем Хёнджу послала Ёна сюда?

– Создателя больше нет, – продолжал Джун, и в голосе его появилось упорство, будто он убеждал не только Ёна, но и себя. – Можешь спросить у своих Разработчиков, им тоже известно, что однажды миру придёт конец и других исходов быть не может. Кстати, разве они не хотят поприветствовать старого друга?

Действительно, давненько Ён не видел уведомлений от Разработчиков, хотя они уверяли, что для них миссия Ёна – важнейшее дело. Должно быть, им было неловко предстать перед тем, кого они удалили.

[<Его Темнейшество> излишне громко заявляет, что они вовсе не прятались, даже не думали]

Ён так и понял. На всякий случай решил озвучить так, как есть.

– В этот раз у Его Темнейшества получилось искусить всех Разработчиков сделать наиболее простой выбор, не так ли? – хмыкнул Джун. – Вот уж для кого конец света – праздник.

[<Благой Вестник> просит прощения за их трусливое поведение и рад встрече]

– Благой Вестник всё такой же добряк, желающий благополучного исхода всем и каждому. Наверняка он больше всех надеется спасти мир.

[<Учитель> приветствует Создателя глубочайшим поклоном]

– Уважительное отношение приятно, пусть и смысла церемониться уже нет.

[<Бессмертные> интересуются, каково Создателю быть на Пути человека]

– Не жалуюсь. А вы по-прежнему отрицаете концепцию смерти? Неужели вам не интересно проверить, что будет, когда всё закончится?

[<Просветлённый> предлагает вместе выпить чая, как в старые добрые, и побеседовать]

– Думаю, я бы выпил чая. Мы с тобой хорошо друг друга понимаем. Тем более что некий Дух Чайника тоже наведывался ко мне.

[<Дух Чайника> будет только рад создать атмосферу для философской беседы]

Ёну казалось, что даже его сердце начало биться чаще. Он заворожённо ловил любую перемену во взгляде Джуна, когда тот думал о каждом из Разработчиков. У них определённо были свои отношения, которые насчитывали тысячи лет, а то и больше. Было в этом что-то грустное, ностальгическое и семейно-тёплое. Впервые Ён так себя чувствовал: на своём месте, без страха быть непонятым, в кругу близких. Благодаря присутствию Джуна даже остальные Разработчики казались материальными. И Ён, не выдержав наплыва чувств, воскликнул:

– Это такая честь! – На глазах проступили слёзы.

Ён упал на колени и поклонился лбом в пол, наконец выражая почтение, которого Создатель был достоин.

– И как тебе то, что ты увидел? – Во внезапном вопросе Джуна была горькая насмешка над собой. – Ничего не изменить. Я хочу покоя. А ты, Ён, вместе с Разработчиками утром отправишься обратно. Проведи оставшееся время счастливо.

Да, Создатель жил в запустении, как физическом, так и духовном, судя по всему. Да, он не был приветлив и гостеприимен. Да, он отказывался решать проблему уничтожения мира, но и Ён, прямо скажем, был неидеален. Мог и нагрубить.

В минуты, когда Ён чувствовал, что комок в груди начинает сжиматься, и ему становилось физически некомфортно находиться где-то, он совершал импульсивные поступки. Словно внешнее могло заглушить внутреннее.

– Простите меня, – безотчётно произнёс Ён.

Схватив лист салата, он завернул в него мясо, резко потянул Создателя за плечо и подпихнул еду к его рту.

Джун от неожиданности не удержался и опрокинулся на спину. По инерции он откусил порцию, а Ён навалился сверху, прижимая ладонь к его губам, словно запихивал таблетку в пасть величественному коту.

До Ёна стало доходить, что он сделал, когда Создатель начал медленно пережёвывать еду. Впервые Ён почувствовал, что Джун действительно посмотрел на него. Впервые заметил его.

Вот только это не был хороший взгляд.

И всё вдруг закрутилось. «Наверное, меня удаляют из бытия», – невольно подумал Ён, прежде чем весь мир поплыл вокруг него, словно кто-то наложил искажающий фильтр или всё вокруг стало кривыми зеркалами.

Глава 5. Счастливчик

Сначала в нос ударил запах пыльной дороги, пропорционально смешанный с запахами пота, душистой зелени, рыбы и пряностей. Затем на Ёна со всех сторон обрушился гомон голосов, и он открыл глаза, оказавшись посередине места, похожего на рынок, вот только… традиционный. Зазывала в бесцветном ханбоке по ту сторону улицы кричал так, что едва ли не оглушал Ёна. У прилавков останавливались мужчины и женщины и платили круглыми монетами со связок, будто разыгрывали перед Ёном сцену из исторической дорамы.

– Почему вы повышаете на меня голос?

– Ничего подобного! Я всегда так разговариваю! – спорили двое у соседнего прилавка с разного рода изделиями из железа: от шпилек до ножей.

– Ох уж эти люди из Чолладо.

– Ох уж эти люди из Кёнсандо!

Ён несколько раз проморгался, сделал неосторожный шаг и едва не упал в рыбный прилавок, возле которого и стоял. Оса так испугалась резкого выпада Ёна к облюбованной рыбёшке, что вцепилась ему в руку. Тот даже не заметил. Перед глазами мелькнули драгоценные бусинки. Ён только теперь обратил внимание, что он тоже часть представления. Вместо привычных кроссовок его ноги окаймляли кожаные каджуксин[33], вместо зелёного спортивного костюма – атласный халат-турумаги[34]. А на голову Ёна кто-то водрузил шляпу-кат[35] из конского волоса с полями и теми самыми драгоценными бусинами, которые он теперь с удивлением