опыт, последователи Бессмертных всегда были искренними, немного спонтанными, ничего не ждущими от мира или других, проводники Духов были разнообразными людьми, в зависимости от Духа, который их выбрал в данный момент. Сейчас Ёна выбрал Дух Чайника, и можно было только предполагать, что это говорит о Ёне; сложнее, наверное, было только с Его Темнейшеством – его Проводники обычно принимали одну простую истину: никто не идеален (это сложнее, чем кажется, слишком многие любили судить по себе, уж Ён это знал).

– Какой смысл? – вежливо спросил Ён, подтверждая ожидания Создателя.

Не то чтобы Ёна это действительно интересовало, потому что прямо сейчас вопрос состоял в том, как сделать так, чтобы все выжили, на вопрос «зачем» ответить можно было и позже, но когда есть шанс спросить Создателя, то терять его, наверное, не стоило.

– Его нет. Программа написана, поэтому всё существует, – чёрная пустота глаз Джуна в упор посмотрела на Ёна. Тот невольно поёжился.

– Мрачненько, – попытался он сгладить ситуацию кривой улыбкой.

Если бы Ён хорошо умел читать эмоции людей, то сказал бы, что это прозвучало горько. Он и правда мог неплохо считывать людей, однако эмоции Создателя были ему недоступны, поэтому решил, что просто не так понял.

– Всё же думаю, что он есть, – Ён распахнул рюкзак, доставая кимчхи аджуммы. – Например, попробовать это кимчхи!

Джун потрясающе невыразительно посмотрел на Ёна, из-за чего тот продолжил болтать.

– Да-да! Ты… Вы… Ты, конечно, скажешь, что пробовал кимчхи, но ты не пробовал именно это кимчхи.

– Пробовал, – перебил его Джун. – Кимчхи госпожи Ю я пробовал.

– М-гхм, – произнёс Ён, отчего-то чувствуя, что обязан здесь и сейчас доказать, что смысл в чём-то есть. – Знаешь, у меня тоже был период, когда я ненавидел всё. Правда! По мне не скажешь, – он улыбнулся, делая руками жест «цветочка» подле лица. – Но это чистая правда! А потом я вдруг подумал: ну хорошо, я несчастлив. Я на дне. Получается, дальше путь только вверх. Я вот думал…

Ёна перебил прибавленный звук громкости телевизора, Джун уже не слушал его. Ён сжался: наверняка он не мог сказать ничего такого самому Создателю, чего бы тот не знал, не слышал или не думал раньше. Ён подтянул ноги к груди и обнял их, наблюдая за Джуном.

Пожалуй, его работа здесь и правда заключалась просто в том, чтобы приготовить еду и накормить Создателя.

– Сделаю ужин.

С этими словами Ён поднялся и прошёл на кухню.

И испытанием номер один явно было разобраться в бардаке, который тут творился. Даже не бардаке, а захламлённости: здесь были и глиняные горшки, и кастрюли, и сковородки, немереное количество приправ. Оглядев всю утварь, Ён впервые подумал: какой рамён? Он собирается накормить самого Создателя рамёном? У Ёна, скорее всего, единственный шанс в жизни приготовить еду для Создателя, и он сделает рамён?

Ну уж нет.

Не говоря уже о том, что у него появилось зудящее в своей настойчивости желание накормить Джуна чем-то по-настоящему тёплым и домашним. Словно это могло разбудить его, напомнить, вызвать чувства. Придать их совместной трапезе смысл, в конце концов.

Ён помнил, как впервые попробовал домашнюю еду: вкус у неё и правда отличался. Это был первый класс школы, одноклассники дразнили его за сиротство, и добрая учительница Пак подсела к нему, угощая своей едой. Сквозь солёные слёзы он навсегда запомнил сладкий вкус кимпаба. Секретный ингредиент блюд, приготовленных с любовью, нельзя было сравнить ни с чем другим.

С этим решением Ён выглянул в гостиную, словно хотел убедиться, что Создатель никуда не исчез, и поражённо застыл. Впервые он увидел на лице Джуна улыбку. Она, может, и выглядела как непроизвольное движение мышц, но всё же была улыбкой. Ён перевёл взгляд на дораму в телевизоре со смешной сценой. В другое время он бы пофыркал, но было что-то завораживающее в том, как Джун внимательно смотрел сериал.

Преисполнившись решимости, Ён вернулся на кухню и открыл холодильник. Тот, на удивление, был заполнен самыми разнообразными продуктами, особенно много было контейнеров с соленьями. Деревенские подкармливали Джуна, догадался Ён.

И он принялся готовить, напевая про себя.

Добро пожаловать, на нашей кухне легко выбрать то, что вы хотите.

Всё, что есть в меню, удовлетворит все ваши пять чувств[30].

Ён воспринял миссию «накормить» очень буквально, поэтому использовал всего по чуть-чуть. Даже найдя муку из жёлудя, он решил приготовить желе. Плюс такого желе был в том, что не нужно было никакого загустителя, достаточно подержать на огне, помешивая.

Самое горячее меню, которое никогда не остынет!

Периодически Ён выглядывал в комнату к Джуну. Тот казался таким нормальным и таким человечным. И наверняка голодным.

Закончив, Ён довольно оглядел свою работу. Здесь были и холодная лапша с курицей и овощами, и чокпаль, и твенджан-чигге, и пульгоги, и жареные овощные шашлычки. Ён убил на это несколько часов, но ещё никогда не был так доволен собой. Он чувствовал, что по-настоящему потрудился для спасения мира.

Разложив всё по отдельным тарелкам, словно накрывал пэкпан[31], он перенёс блюда на стол.

– Угощайтесь, Создатель, – он продолжал переходить с панмаля[32] на уважительный и обратно.

– Не голоден.

Прозвучало это как приговор. Лишь на секунду чёрные глаза зацепились за Ёна, после чего вернулись обратно к телевизору. Джун даже слегка наклонился, чтобы продолжить смотреть, потому что Ён заслонял экран.

Ён растерялся и молча сел рядом. Сам он был уже порядком голоден, но не хотел начинать без Создателя, которого к тому же и надо было накормить.

Некоторое время они в тишине смотрели сериал. Ён не любил их не только за счастливые концы. На самом деле в дорамах жизнь казалась ещё безнадёжнее. У главных героев редко были настоящие друзья и поддерживающие семьи. Все жили согласно установкам и правилам – и, даже несмотря на недолгое сопротивление нормам, в них же и становились в конце счастливыми. Дорамы напоминали, что таким, как Ён, сложно или невозможно найти своё место в мире.

Бурурур.

Это урчало не у Ёна в животе. Он поднял глаза и застал Создателя в странном виде: тот будто был слегка удивлён и даже раздосадован фактом голода. Джун перевёл взгляд со своего живота, издавшего новое «бур», на еду перед ним, будто решал сложную головоломку. А может, Создатель знал, что Ёну по заданию надо накормить его? Но с губ Джуна сорвалось тихое:

– Больше не церемония, а потребность. Всё время забываю.

Ён уцепился за