от ветра», и захлопнул эту самую дверь перед самым носом Ёна. Сам Создатель, разумеется, тоже исчез за этой дверью.

Но наверняка ненадолго, да? Ён не успел расстроиться; он заглянул в свой блокнот, где были местами каракули и пометки вроде:

«Старик номер пять выращивает перцы, по смутному воспоминанию Учителя, Создатель любит перцы, Бессмертный утверждает, что Создатель любит кимчхи, но какой кореец не любит кимчхи???», «Бабушка в шляпе утверждает, что её муж не улыбался уже много лет. Создатель наверняка не умеет улыбаться, потому что вокруг слишком много горя».

Со вздохом Ён перевернул страницу и отстранённо сделал новую пометку: «Создатель – молод, красив. Закрыл дверь. Интроверт. Тип личности INFJ?»

От абсурдности собственной записи вздохнул ещё раз.

С минуту Ён просто стоял у ворот, надеясь, что Джун вернётся в любую минуту и оценит его стоическую позу: плечи расправлены, лицо задумчивое, взгляд устремлён вдаль. Почему-то Ёну казалось, что именно с таким видом нужно почитать Создателя.

Но прошло ещё две минуты, потом ещё одна. Дверь не открывалась. Даже не скрипнула, не дрогнула.

Тогда Ён понял, что надо что-то делать. Он постучался.

– Уважаемый Создатель, я…

Он запнулся. «Я кто? Проводник? Посыльный? Фанат?»

Можно ли было Ёна назвать фанатом, если он ничего не знал о Создателе до этого дня? Однако он определённо восхищался им. И даже не тем, что именно Джун написал Программу, которая создала деревья, животных, птиц, людей, даже все те неловкие эмоции, которые прямо сейчас охватили Ёна… Правда, если подумать об этом, то лучше бы Джун прописал в нём побольше уверенности. Но всё же, если копнуть глубже, то Создатель написал нечто намного более сложное: любовь. Как Джун смог придумать этот концепт? Это то, что он испытывал к миру, который писал? Была ли щемящая нежность, одна из многочисленных необъяснимых человеческих эмоций, отголоском чувств самого Джуна?

При одной мысли об этом Ёна охватил трепет, который придавил его осознанием величия Джуна, словно плитой весом в несколько тонн. Как он мог ломиться в дверь Настолько Великого Разработчика? Ему следовало молчаливо ожидать, пока сам Джун снизойдёт до общения с ним.

Поступил он, впрочем, противоположно своим мыслям. Ён прижал ухо к дверной щели, ничего не услышал, поэтому отошёл, сел на корточки и страдальчески взъерошил волосы.

Ён оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, он мог представить, как Хёнджу окидывает его презрительным взглядом за то, что он ничего не делает, с другой стороны, Создатель, очевидно, не хотел его видеть, а как ты будешь настаивать на встрече с Создателем?

Ноги затекли быстро, а сложные моральные дилеммы никуда не привели. Ён буквально словно выбирал, какой страх сильнее: перед Хёнджу или Создателем. И где-то вдалеке совсем тихо тоненький голосок настаивал, что прямо сейчас ему стоит беспокоиться об уничтожении мира, а не об этих двоих. Человечество полагается на него.

– Ладно! – громко сказал Ён, хлопнул себя по коленям и поднялся.

Нужно было сделать так, чтобы Создатель пригласил его сам. Тогда он уже не вторженец, а гость. Но как это устроить?

Чтобы разогнать мысли, Ён быстро сделал несколько приседаний, а затем забегал в разные стороны, после чего ударил себя по щекам.

[<Учитель> напоминает, что миру осталось недолго]

[<Просветлённый> вмешивается с недовольством, что <Учитель> давит на Ёна]

[<Благой Вестник> заливается слезами, не в силах выразить свою печаль перед концом всего сущего]

[<Бессмертный Три> торопит Ёна с решением, пока они опять тут все не затонули]

– Придумал! – Ён поднял палец вверх и улыбнулся. – Поможете организовать дождь?

* * *

В теории это была великолепная идея: Ён стоит за воротами, с щенячьим взглядом, промокший и дрожащий. Сердце Создателя дрогнет, и он впустит его к себе в дом.

На практике Ён действительно промок и уже даже дрожал. Разработчики начали не с лёгкого моросящего дождя, они просто выпустили на него ливень, который можно было сравнить с Гневом Небес. Даже не так – будто режиссёр за кадром махнул рукой: «Включай ливень, у нас поворотный момент!»

Промок Ён, промок рюкзак, блокнот размок, превратившись в бумажные катышки. Ворота не открылись, только Ён стоял, мокрый, как морская водоросль в январе, и драматичный, как это сравнение, что пришло ему в голову.

Плюсы, конечно, были. Если он прямо сейчас простынет и умрёт навсегда, то Хёнджу не сможет спросить с него, почему он не справился с работой. Тут Ён немного засомневался в «навсегда».

– А вы можете вернуть меня, если я умру? Ким Хёнджу может вас заставить это сделать?

[<Учитель> отвечает, что у <Разработчиков> нет кода к жизни и смерти]

– Вот и славненько, – произнёс Ён. Вернее, он думал, что произнёс так, тогда как в реальности у него зуб на зуб не попадал, и получилось что-то вроде: – В-вв-вот и сс-с-слав-в-в-вне-ьньн-ко.

[<Бессмертный Один> сожалеет, что не успел перебить <Учителя>, и говорит, что у них есть ключ к бессмертию]

[<Бессмертный Два> подтверждает, напоминая, что секрет бессмертия заключается в том, что в здоровом теле здоровый дух]

[<Благой Вестник> напоминает, что душа уже бессмертна]

[<Его Темнейшество> создаёт зеркало для Ёна, чтобы тот обеспокоился своим нездоровым видом]

Ён заглянул в зеркальце, возникшее у него в руке. То, что одежда прилипла к телу, он и так чувствовал, а вот что чёлка намокла и разделилась на две трагические пряди… Вот почему Ён не любил дорамы: зрители бы сейчас прильнули к экранам телевизоров, проникаясь трогательностью момента. Создателя, впрочем, похоже, совершенно не трогал мокрый Ён.

Или нет?

Щёлк. Тихий треск старой петли. И дверь отворилась.

Ён затаил дыхание и воспрял духом, с надеждой вглядываясь в чернильные глаза Создателя. Джун сделал шаг вперёд, выставил зонт, который тотчас же раскрылся. Зонт был цветастый и даже как будто детский, и он совершенно не подходил Джуну. Однако какая разница?

Джун подошёл ближе и остановился напротив.

Дождь между ними замедлился, словно бы падая в слоумоушн. Или так и было, потому что Разработчикам хотелось чётче разглядеть эту сцену?

Создатель и Проводник встретились взглядами.

Заиграла музыка:

Как я могу отпустить тебя?

Как мне тебя отпустить?[28]

Джун протянул зонт.

Если ты всё равно уйдёшь,

почини моё сердце перед этим —

так, чтобы оно больше не болело,

чтобы