Моя кожа начала зудеть, кости – ныть от желания измениться, выпустить зверя. Но я сдержался. Еще не время. Кай-ро еще жива.

Ее сын, Аскур, гневно шагнул вперед.

– Кровь и традиции, Корхан?! Ты убил нашего вожака без вызова, без поединка. Ты нарушил самый священный закон нашей богини!

По толпе прокатился ропот. Я видел, как стая разделилась – одни отступили к Корхану, другие остались с нами. Некоторые просто отходили в сторону, не желая выбирать. Кай-ро попыталась приподняться, что-то сказать, и Асира предупреждающе зарычала.

– Закон? – рассмеялся Корхан, даже не глядя на Аскура. – Закон попрали, когда твоя сестра привела этого полукровку в наши земли! Посмотрите на него! – Он обратился к стае. – Разве это один из нас? Разве в его жилах течет истинная кровь богини?

Я почувствовал, как что-то внутри меня сломалось. Словно плотина, сдерживающая реку, рухнула под напором воды. Боль прострелила каждую клетку моего тела, но это была сладкая боль – она принесла освобождение.

– Хочешь увидеть кровь, Корхан? – прохрипел я, чувствуя, как меняется голос. – Тогда смотри!

Первое превращение еще жило в моей памяти – мучительно долгий процесс. Но сейчас меня будто накрыло штормовой волной. Кости трещали, перестраиваясь, мышцы рвались и сплетались заново, кожа горела, когда сквозь нее прорастала густая темно-рыжая шерсть. Мои крики перешли в рычание, а затем – в оглушительный вой, от которого птицы взлетели с ближайших деревьев.

Когда трансформация завершилась, я стоял на четырех лапах, и мир вокруг обрел новые краски и запахи. От ликариласов Корхана чудесно пахло страхом. Сам он смотрел на меня с удивлением – явно не ожидал, что чужак сможет превратиться так быстро.

– Убейте их! – выкрикнул Корхан.

Ликарилас, напавший на Кай-ро, бросился ко мне первым. Я встретил его атаку, вложив в прыжок всю силу задних лап. Мы столкнулись в воздухе, клубок из клыков и когтей. Его зубы скользнули по моему плечу, разрывая плоть, но боль только разожгла мою ярость. Я вывернулся и вцепился врагу в горло, чувствуя, как клыки погружаются в мягкую плоть, как кровь наполняет рот металлическим вкусом.

Вокруг нас кипело сражение. Асира в своей звериной форме – грациозная серебристая волчица – дралась с двумя противниками одновременно. Молодые волки нашей стаи бились насмерть – кто-то уже лежал неподвижно, кто-то получал ранения, но продолжал сражаться.

Я использовал каждое преимущество, которое давала мне местность. Наш шатт стоял на небольшом возвышении, и я заманивал противников на крутые склоны, где грузные тела теряли равновесие. Трое Жертвенных клыков уже лежали с перегрызенными глотками, но и наша сторона несла потери. Варга, молодого волка, который всегда дружелюбно относился ко мне, разорвали пополам. Старая Мира, целительница, лежала, уткнувшись носом в землю, в луже собственной крови.

Это было не сражение – бойня. И я понимал, что если не остановить ее сейчас, наша стая будет уничтожена.

Я прыгнул на высокий камень, возвышавшийся в центре лагеря, и издал оглушительный вой, который заставил всех замереть.

– Корхан! – прорычал я. – Хватит прятаться за спинами других! Вызываю тебя на поединок!

Все взгляды обратились к Корхану, который стоял в стороне, наблюдая за резней. На его лице появилась улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

– Ты? Вызываешь меня? – Он засмеялся, и его воины подхватили этот смех. – Чужак бросает вызов тому, в чьих венах течет кровь первого волка?

– Ты боишься? – Я спрыгнул с камня, чувствуя, как шерсть на моем загривке встает дыбом. – Или законы предков для тебя пустой звук?

Корхан зарычал, и его тело начало трансформироваться. Превращение было плавным, отточенным годами практики. Когда оно завершилось, передо мной стоял огромный серебристо-серый волк с глазами цвета расплавленного золота. Он был крупнее меня, тяжелее, с мощными челюстями, способными перекусить бедренную кость быка.

Мы начали кружить друг напротив друга, выискивая слабости. Корхан атаковал первым – стремительный бросок, нацеленный на горло. Я едва успел увернуться; клыки все же задели мое ухо, отхватив кусок. Боль вспыхнула, но я не позволил ей отвлечь себя.

Я ответил серией быстрых атак, целясь в его ноги, стараясь лишить подвижности. Но Корхан был опытным бойцом. Он блокировал мои удары и контратаковал с такой скоростью, что я едва успевал уворачиваться.

Его клыки погрузились в мое плечо, разгрызая мышцы. Я взвыл и вырвался, оставив в его пасти клок шерсти и кусок плоти. Кровь текла по моей лапе, делая хватку неуверенной.

Корхан не давал мне перевести дух. Он атаковал снова и снова, методично нанося раны – не смертельные, но ослабляющие. Я чувствовал, как силы покидают тело с каждой каплей крови.

Один особенно мощный удар сбил меня с ног, и я покатился по земле. Прежде чем я успел подняться, Корхан распахнул пасть над моим горлом. Я выставил переднюю лапу, и зубы врага сомкнулись на ней вместо моей шеи. Кости захрустели, ломаясь, и лишь спустя мгновение пришла боль.

Время словно замедлилось. Я увидел Асиру, застывшую в ужасе на краю поляны. Вспомнил нашу первую встречу. Вспомнил все испытания, через которые мы прошли вместе. И клятву, которую я дал прошлой ночью, – защищать Асиру, быть с ней, любить ее до последнего вздоха.

«Это конец?» – спросил я волка внутри себя.

«Да, – ответил он тяжелым голосом. – Если ты сдашься».

«Но он сильнее».

«Сила не только в мышцах и клыках. Ты так часто писал об этом в своих заметках…»

И я понял, что нужно делать.

Когда Корхан бросился на меня, чтобы прикончить, я не стал сопротивляться. Просто поддался, позволяя инерции и весу нести его вперед. В последний момент я извернулся, подставив Корхану не горло, а плечо, и одновременно вонзил клыки в незащищенное брюхо врага.

Когда он взвыл от неожиданной боли, мои зубы уже разрывали его внутренности. Я чувствовал вкус чужой крови, горячей и соленой. Корхан пытался отступить, но я лишь вгрызался глубже.

Теперь роли поменялись: я стал охотником, а он – добычей. Уверенность в его глазах уступила место страху, а затем – пониманию неизбежного.

С новообретенной силой я оттолкнул Корхана и атаковал. Мои челюсти капканом сомкнулись на его горле. Хрустнули кости, снова хлынула кровь. Корхан дернулся, пытаясь вырваться, но его движения становились все слабее. Глаза, еще секунду назад полные ярости и страха, теперь медленно стекленели.

Я не отпускал Корхана, даже когда его тело обмякло. Инстинкт требовал убедиться, что угроза полностью нейтрализована. Только почувствовав последние судороги, я разжал челюсти и отступил.

Корхан лежал неподвижно, его некогда грозная фигура теперь казалась меньше, уязвимее.